Книга Шальная звезда Алёшки Розума, страница 177 – Анна Христолюбова

Алёшка насторожился — человек был незнаком, во всяком случае ни фигура, ни походка ему никого не напомнили. Сударь? Значит, не из мужиков. Да и к чему бы цесаревниной фрейлине иметь дело с мужиками? Острой иглой сердце кольнула ревность. А что, если этот человек приходил на свидание с Елизаветой?

И, ёжась от холода, Алёшка двинулся следом за незнакомцем.

Сделав крюк вдоль берега Серой, человек в плаще вернулся на Соборную площадь и скрылся за воротами постоялого двора, что выходил окнами на фасад дворца. Помявшись пару минут на пороге, Алёшка вошёл следом.

Посетителей в заведении было немного, и незнакомца он заметил сразу — тот сидел за длинным дощатым столом. Служанка как раз принесла ему кувшин с вином и кружку. Присев сбоку, так, чтобы не попадаться на глаза, Алёшка велел подать полпива и кулебяку и принялся рассматривать таинственного господина.

Оказалось, он уже встречал его — это был французский купец, которого в начале лета Елизавета выгнала из имения за какие-то бесчиния в кабаке. Что же выходит, Мавра тайно встречается с человеком, которого Елизавета прогнала? Или не Мавра, а сама Елизавета? Но для чего?

Он вновь взглянул на француза — высокий, поджарый, широкоплечий, держится, будто князь, вон какая осанка… Лицо красивое, непростое: высокие скулы, нос с горбинкой и красиво вырезанные ноздри. Глаза тёмные, большие, бархатные. Но взгляд не томный — жёсткий, цепкий. Ох, не похож сей хлопец на купца… Впрочем, кто их, французов, знает, каковы у них негоцианты…

К незнакомцу подошла Агата, дочка хозяина, миленькая белокурая немочка лет пятнадцати. Принесла еду, по виду жаркое. Он что-то негромко спросил — Алёшка не разобрал, что именно, и Агата смущённо принялась оправдываться, объясняя, что господину подали лучшее вино, какое есть в их заведении. Тот слушать не стал, небрежно махнул рукой — уйди. И когда девушка отошла, проговорил себе под нос, негромко, но на сей раз Алёшка услышал.

Что было сказано, он не разобрал, но сам язык узнал тотчас. А узнав, изумился до крайности — французский купец говорил по-польски.

* * *

Розум поймал её, когда Мавра, надвинув чуть не до подбородка капюшон епанчи, возвращалась из посада — бегала передать месье Лебрё, что его ждут у знакомой двери, едва лишь стемнеет.

— Мавра Егоровна!

Она вздрогнула, точно застигнутый за покражей вор.

— Мавра Егоровна, помогите мне! — В тёмных глазах светилась решимость. — Мне нужно встретиться с Её Высочеством!

Досадуя на некстати привязавшегося казака, она проговорила довольно сухо:

— Что стряслось, Алексей Григорич? У вас закончились деньги на хозяйство? Так я вам передам. Ни к чему тревожить Её Высочество ради этакой безделицы.

И попыталась проскользнуть мимо, благо до крыльца уже рукой подать. Не тут то было… Розум заступил дорогу.

— Нет-нет, денег достаточно. Того, что Её Высочество выдала, хватит на полгода, если не больше. Попросите её уделить мне несколько минут. Мне нужно поговорить с ней.

— О чём? — В отдалении, там, где начинался кусок парка, выходивший к Царёвой горе, Мавра заметила невысокую плотную фигуру. Петрушка. Его только не хватало!

— Я хочу спросить, чем прогневал Её Высочество и за что она лишила меня своего благорасположения, — выговорил Розум и побледнел.