Книга Шальная звезда Алёшки Розума, страница 153 – Анна Христолюбова

Он бросился догонять Елизавету, когда раздался треск, послышалось шипение, и небо с грохотом раскололось, озарив сгустившийся мрак яростной вспышкой, на несколько мгновений оглушившей и ослепившей охотников.

Люцифер шарахнулся в сторону и взвился на дыбы. Алёшка закричал, но, разумеется, ничем помочь не смог — Елизавета, поглощённая погоней и не контролировавшая каждое движение своего коня, вылетела из седла и упала в траву. Его рыжий затанцевал, задирая голову, но Алёшка удержал испуганного жеребца, остановил, соскочил с него и бросился к цесаревне. Она сидела на земле, потирая ушибленный локоть.

В следующий миг раздался новый мощный раскат, сопровождаемый ослепительной зарницей, и рыжий жеребец, вырвав из рук повод, храпя, помчался следом за Люцифером, с хрустом ломавшим ветки уже где-то вдалеке.

— Ваше Высочество! — Алёшка подбежал к Елизавете. — Вы не ушиблись? Давайте руку!

Он подхватил её, сердце заметалось, не хуже давешнего зайца, за которым умчалась свора, замер на миг, глядя ей в лицо, и осторожно опустил на землю. А поставив на ноги, тут же отступил.

Очередной удар был столь силён, что Елизавета, взвизгнув, прижалась к нему и зажала руками уши. И тут хлынул дождь — отвесной белой пенной стеной.

Елизавета вдруг засмеялась и, раскинув руки и запрокинув голову, закружилась на месте. Тут же захлебнулась в потоках воды, закашлялась и, продолжая хохотать, схватила Алёшку за руку.

— Бежим, Алексей Григорьевич! Здесь неподалёку мой охотничий домик.

* * *

С них потоками стекала вода. Елизавета ворвалась в большую круглую комнату и, хохоча, сорвала с головы треуголку, та, насквозь пропитанная влагой, шлёпнулась на пол, точно огромная толстая лягушка.

— Вот это гроза! Господи! Красота какая! Вы только гляньте, Алексей Григорич! — С трудом выбравшись из размокшего, цепляющегося за руки кафтана, под которым была такая же сырая рубашка, она прильнула к низкому маленькому оконцу. — Как полыхает! Сто лет не помню такой грозы!

И обернулась к неловко замершему за её плечом Алёшке.

— Вам надо переодеться, простудитесь.

Он не понял, когда и как она вдруг оказалась очень близко от него. Слишком близко. Опасно близко. И остановилась. Улыбка растаяла, а сияющие глаза вдруг потемнели, словно под сенью той самой тучи, что извергала за окном потоки воды и света.

— Замёрзнете… — Голос прозвучал глухо. — Вас выжимать можно…

И она положила руки ему на грудь. Пальцы скользнули по отворотам кафтана, погладили их, словно пытались стряхнуть невидимую соринку. Глаза не мигая смотрели прямо в душу. Алёшка накрыл ладонью её руку на своей груди. Золотистая прядь упала со лба, по ней сбегали крошечные бриллиантовые капельки, и он заправил её за ухо. Кончики пальцев коснулись мочки, скользнули по щеке.

Она подалась навстречу, кажется, даже привстала на цыпочки, губы приоткрылись, глаза очутились совсем-совсем близко… Он потянулся к ней… и совсем рядом раздались громкие тяжёлые шаги. Дверь распахнулась, и их словно ураганом разметало по разным углам комнаты.

— Государыня цесаревна! Голубушка! — запричитал незнакомый голос, и из сеней яблочком вкатилась полная низенькая женщина. — Вот радость-то! Лебёдушка наша! А мы с Акимкой все глаза проглядели — отчего же это душенька наша к нам не заглянет!