Онлайн книга «Шальная звезда Алёшки Розума»
|
— Так и что с того? — Мавра пожала плечами. — Эскорт сопроводил Её Высочество в Голштинию и вернулся в Петербург. Я Берсенева и не помню вовсе. В те поры там поавантажнее кавалеры водились. — Да я тебе не о кавалерах говорю! — Елизавета рассердилась. — А о том, что Кирилл действительно за границей был и вполне мог познакомиться с этим французом! — Даже коли так и письмо вправду передал Кирилл, ты же ничего не знаешь об этом письмоносце. — Мавра хмурилась и вообще отчего-то была непривычно озабочена, и её реакция обижала и сердила Елизавету — она поделилась своей радостью, а та, вместо того чтобы возликовать с нею вместе, всё какие-то козни прозревает. — А коли он послание не Алексею Яковлевичу, а генералу Ушакову доставит? То-то сроднице твоей любезной радости будет! Враз за реку переселишься! — Маврушка! — Елизавета топнула ногой. — Ты будто не хочешь, чтобы мы с Алёшей свиделись! Мавра подняла на подругу усталые, с залегшими под ними тенями глаза и вздохнула. — Я хочу, голубка, чтобы ты счастлива была, — проговорила она печально. — Ты не желаешь меня услышать: с Алексеем Яковлевичем вам вместе не быть. Ты же не дура, право слово, не можешь сие не разуметь. Елизавета задохнулась, а Мавра схватила её за руку и, притянув к себе, зашептала в самое ухо: — Пойми, душа моя, не позволит тебе рябая жаба с ним свидеться. Она ведь ясно дала сие понять. Сперва его вон услала, а после и всех, кто вам помочь мог. Нешто ты не видишь: коли упорствовать станешь, она его пуще нынешнего зашлёт — вовсе на край света! Отступись, голубка! То будет лучше и для тебя, и для него… — Слушать не желаю! — Елизавета вырвала руку и шагнула из беседки прочь. — Тебе с ним вместе быть, только ежели сама на престол сядешь, — негромко проговорила вслед Мавра, и Елизавета обернулась, вздрогнув. Подруга смотрела со странным выражением — не то насмешкой, не то злорадством, не то сожалением. — Ну так как? Станешь ради любезника революцию чинить? — Что ты говоришь? — в ужасе прошептала Елизавета, отступая. — Замолчи! — Ну а коли нет, так забудь его. Не терзай ни себя, ни Шубина. * * * С отъездом цыганки спокойствие к Прасковье не вернулось. Теперь ей казалось, что Мавра стала холодна и отчуждённа. И ужасно мучило чувство вины за то, что выдала Елизавете её тайну. Несколько раз она пыталась поговорить с подругой, объясниться, оправдаться, но та откровенничать не пожелала. Видно, хотела забыть случившееся поскорее, Прасковья её понимала. Елизавета в последнее время тоже, казалось, не замечала Прасковью, к себе не звала, не заставляла помогать с утренним туалетом, не приглашала почитать на ночь или просто поболтать втроём, как бывало раньше. Такой неприкаянной и брошеной Прасковья не чувствовала себя ещё ни разу в жизни, не зная, куда деться и чем заняться. Она даже начала жалеть, что старшая сестра Анастасия, ябеда и шептунья, которая всегда доносила матушке про её проказы и оплошности, вышла замуж и оставила двор. Будь Настасья здесь, ей всё же не было бы так одиноко. Между тем после мгновенного разлада Мавра, казалось, стала ещё ближе к Елизавете, они то и дело уединялись и подолгу о чём-то секретничали. Как всякий, чья совесть нечиста, Прасковья боялась, что обиженная её предательством Мавра в отместку выдаст цесаревне грешки вероломной подруги — расскажет о приворотном зелье, что ждало своего часа на дне сундука. |