Книга Грехи отцов. За ревность и верность, страница 30 – Анна Христолюбова

Филипп не понял, что именно должен ей позволить, а княгиня, видимо, приняла его молчание за согласие. Открыв шкаф, переворошила стопки камзолов и сорочек.

— Вам необходимо обновить гардероб, — сказала она деловито. — Я велю послать за портным.

Филипп вспыхнул:

— Не стоит, сударыня, у меня всего довольно.

Мария Платоновна мягко улыбнулась и подошла к нему.

— Мой мальчик, не обижайтесь, светская жизнь накладывает определённые обязательства. Одно из них — следить за модой. Ничего, скоро вы постигнете все эти премудрости. — Она ласково коснулась волос Филиппа, перебирая пальцами густые тёмные локоны. — Портной, куафёр — и вы станете неотразимы, сударь, даже для избалованного блеском Петербурга. 19

Она вышла, а Филипп в смятении остался стоять посреди комнаты. Он привык считать мачеху своим главным врагом, виновницей смерти матушки, алчной хищницей, что женила на себе отца ради денег. И ненавидел просто потому, что она заняла место матери, и потому, что отец её любил. Ласковое обращение княгини смущало Филиппа, приводило в растерянность и недоумение.

Внезапно он подумал, что женщина эта похоронила четверых детей, и вдруг почувствовал к ней острую жалость.

Филипп никогда не сочувствовал отцу и мачехе. Нет, разумеется, он не испытывал злорадства, и ему было жаль сводных братьев, как всякого человека, скончавшегося в юном возрасте, а тем паче ребёнка. Но сейчас он вдруг вспомнил, как постарел за эти годы отец, как сильно любила его матушка, и впервые задумался, каково это — терять детей. Если бы умер он, матушка не перенесла бы такого горя.

Должно быть, толика нерастраченной нежности княгини невольно досталась Филиппу.

* * *

До роскошного каменного дворца на набережной Васильевского острова, где располагался кадетский корпус, Филипп добрался быстро и без приключений. Но на том везение закончилось.

В бывшей кордегардии князя Меншикова он долго объяснял караульному офицеру, сидевшему за столом под сенью скрещенных бердышей, что хочет видеть капитана фон Поленса и юнкера Чихачова из второй роты. Тот слушал рассеянно, то и дело отвлекаясь на заходивших в караулку офицеров, а потом и вовсе досадливо махнул рукой. 20

Пробегавший мимо молодой человек в кадетском мундире покосился на Филиппа, и тот, переборов смущение, окликнул его:

— Сударь, не могли бы вы мне помочь!

Услышав фамилию Чихачова, кадет замялся, забормотал невнятное и явно обрадовался, когда Филипп упомянул имя фон Поленса. И тут же вызвался проводить до комнаты капитана.

Жилые каморы офицеров и кадет находились в западном крыле Меншиковского дворца. Филипп вслед за провожатым прошёл через внутренний двор, служивший кадетам плацем, и поднялся на второй этаж галереи. Он с интересом смотрел по сторонам, порядок вокруг царил прямо-таки идеальный. Армейский.

Заглянув в одну из комнат, сопровождавший его юноша прикрыл дверь.

— У господина капитана посетитель, — сообщил он и поспешно ретировался, оставив Филиппа дожидаться в галерее.

Через неплотно прикрытую дверь и впрямь доносились голоса. Размышляя, как вести разговор с капитаном, Филипп не прислушивался к происходящему за дверью, пока знакомое имя не заставило насторожиться. И через секунду он позабыл обо всём.

— Так вы не знаете, где обретается ваш кадет Ладыженский?