Книга Симфония мостовых на мою голову, страница 13 – Анна Рудианова

На первой перемене Давид не стал её будить. Потому что спала Синицына как-то мирно, щурясь от наслаждения. И остальная группа не сильно шумела, выходя из аудитории.

Хворь послал Синицыной сообщение, потом позвонил. Успокоил нервно стучащую по полу пятку. Сколько слюни на парту пускать-то можно?!

На втором перерыве Давид сдался.

Во-первых, шею поворачивать назад устал. Сам-то он сидел в первом ряду. Во-вторых, осталось всего одна пара. А значит, у него всего полтора часа на внушение Синицыной.

— Привет, Ира, — Давид подсел к ней, игнорируя шушуканье и смешки одногруппников. Стас даже крест из ручек сложил и шепнул: «Изыди!». Очень смешно, экзорцист хренов. Себе мозги лучше бы наколдовал.

На самом деле, придирки к Карпову у Давида возникли скорее из-за личного отношения, в плане успеваемости у того было всё отлично. В плане морального воспитания — полный ахтунг.

Синицына оторвала голову от сложенных на парте рук и уставилась на Давида сонными глазами. Макияж, сегодня особенно яркий — фиолетово-синий с чёрными точками, — слегка размазался, а перекрашенные ресницы слиплись.

— А-а-а-а-а-а, Хворюшка, чего изволите? Как здоровье? — улыбнулась девушка.

Давид увидел на рукаве оранжевой кофты фиолетовое пятно теней и задохнулся от негодования.

Дожили, у него аж руки трясутся, так хочется умыть Синицыну, переодеть, а больше всего — расчесать!!!

Зубы скрипнули, когда Давид попытался улыбнуться ей в ответ:

— Завтра у тебя пересдача по макроэкономике. Штольц просил подготовиться и к семнадцати ноль-ноль явиться на кафедру. И ругался, что ты пропустила предыдущую пересдачу.

— Знаю, Штольц и Камилла мне звонили, но завтра не могу. Туса у нас, — она кивнула на Стаса Карпова. Тот следил за ними, подперев голову левой рукой, и с видом скучающей аристократии кивнул. — Придёшь?

Удивительно, сколько Давид отказывался, а она всё равно приглашает.

И да, пусть он извинился за пиво, но иметь с ней ничего общего не хотел. Он наклонился вплотную к раскрашенному в фиолетовые тени лицу и постарался донести ситуацию до её пустой головы:

— Ты не поняла: завтра у тебя пересдача. Ты придёшь и сдашь экзамен на пять.

— Э-э-э-э-э, Хворюшка, я на пять могу ответить, только если в меня твои мозги пересадить. Уж извини, но эта технология пока мне недоступна. Может быть, на следующем уровне.

— Значит, выучишь! — стараясь не произнести ни одного ругательства вслух, процедил Давид. Его руки потянулись и поправили тетрадь, разбросанные рядом ручки, обгрызенный карандаш и разрисованную стёрку на столе одногруппницы.

— На фига? — Ира опять улыбнулась. Точно водку пьёт по утрам. Вон глаза какие красные.

— Потому что от этой оценки зависит успеваемость всей группы и ты тащишь нас на дно.

— Окей, я самое слабое звено. Но должен же быть кто-то последним. Это тоже своего рода заслуга.

— Ты совсем дура?! — Давид сжал расчёску в кармане пиджака, чувствуя, что зря повысил голос. Постарался успокоиться. Вот только безразличие Синицыной этому не способствовало. Она искренне не понимала, зачем ей сдавать экзамены.

— Слышь, Хворь, не напирай, — Стас нарисовался рядом с партой и аккуратно оттеснил старосту от Иры. — Поговорили, и хватит. Успеваемость — личное дело каждого.

— Отлично. Когда её отчислят, я первый этому обрадуюсь, — Хворь резко отвернулся и вышел из аудитории. Он еле сдерживался, чтобы не достать спиртовые салфетки. Организм требовал срочно протереть руки после соприкосновения с вещами Синицыной. Они казались даже грязнее хозяйки.