Книга Симфония мостовых на мою голову, страница 10 – Анна Рудианова

Давид Хворь

Всю ночь Давид писал рефераты для старших студентов. Несмотря на первый курс обучения и признанный статус заучки, он сумел заработать неплохую репутацию в вузе.

Небольшой доход Давид распределял на две части: текущие расходы и «поездку».

Так он называл день, когда съедет от родителей и начнёт жить нормально. В его заначке накопилась уже довольно приличная сумма. Но от немедленного бегства его останавливал Лев.

Мысль, что брат останется совсем один с родителями, пугала.

Отец всегда отличался буйным нравом, особенно по отношению к старшему сыну. Особенно если Давид заикался о своих ненормальных галлюцинациях.

Как сейчас он помнил свой ужас, когда увидел когтистую тварь в первый раз. Примерно в семь лет она пыталась задушить его — обвила лапищами. Он рассказал об этом единственному, кому смог, — отцу.

И тот решил, что самый надёжный способ вылечить ребёнка — выбить из него эту дурь.

Надёжный, но абсолютно бесполезный.

Мать выдвинула идею, что таким образом Давид привлекает к себе внимание, ведь как раз в это время родился Лев.

И, может быть, всё могло закончиться лучше, но последовало происшествие, после которого ненависть отца к виде́ниям стала просто маниакальной.

А у Давида больше не было друзей.

Как раз с этого времени Давид посещал психотерапевта и пил таблетки. Пока не согласился с тем, что всё, что он видит, — ненастоящее. Его следует игнорировать, не замечать и абстрагироваться. Со временем Давид убедил самого себя, отца и мать, что перестал видеть странные чёрные тени.

Он действительно не слышал и не видел их, предпочитая заглушать скрежет тьмы музыкой.

Купил себе наушники, накачал гигабайты альбомов. Лучше всего успокаивала классика. Моцарт, Вивальди. Сонаты и симфонии прекрасно подавляли нежелательные звуки.

Если включить наушники не было возможности, Давид оборонялся образцовой аккуратностью, сосредотачиваясь на одном конкретном действии и отсекая всё остальное.

Выстраивая предметы в строгом порядке, Давид будто создавал непроходимый охранный контур вокруг себя.

Раз в месяц он посещал врача, получал пачку успокоительных и говорил, что вылечился. Он и сам верил в это до поступления в институт. Ведь голоса в голове затихли на целых четыре года и почти не мешали жить. Ровно до момента его первой встречи с одногруппниками.

* * *

Утро начиналось у Давида с ритуала расчёсывания. Он доставал из нагрудного кармана расчёску, которую всегда носил с собой. Чёрную, из тяжёлой пластмассы, и аккуратно, неторопливо приводил в порядок волосы.

Это вселяло в него чувство защищённости.

Затем Давид доставал из шкафа одну из безупречно отглаженных матерью рубашек, одевался и повторял ритуал.

Зубчики расчёски ему напоминали лапу монстра, что притаился в углу его комнаты. Боковым взглядом Давид ловил недовольный оскал и шевеление. Но дольше секунды старался в ту сторону не смотреть.

Мама уже приготовила завтрак, и Давид торопливо заглотил свою порцию, стараясь успеть до того, как проснётся отец. Традиционные семейные завтраки пропускать воспрещалась, но сегодня он спешил.

— Куда торопишься? Вот-вот подавишься, — недовольно проворчала мама.

— Новый семестр же. Постараюсь всех отстающих убедить в необходимости учиться.