Книга Блюз поребриков по венам, страница 109 – Анна Рудианова, Елена Третьякова

— Хоть четверых, Васенька.

— Ну что, голубки, в КПЗ? – перед нами остановился высокий, русоволосый парень по форме. Он расслабленно жевал жвачку и улыбался.

— Росгвардейка, родной мой! – радостно воскликнул Клим, протягивая руку полицейскому.

Но тот брезгливо отпрянул и недовольно пробурчал:

— Поступило заявление: дебоширы нажрались и громят стройку. На бомжей вы не похожи. Чего сидите, людей пугаете?

— Так, скорую ждём, – ответила я, поднимаясь и отряхивая пальто.

В подтверждение моих слов вдалеке раздался противный вой сирены. Сверху громыхнуло, на Питер обрушился холодный ноябрьский дождь. Представитель закона предусмотрительно отошёл под крышу, но мне передал зонтик.

* * *

В Мариинской больнице, куда отвезли Клима, всё было как обычно: очередь из пострадавших на три часа, взмыленный доктор и злобная вахтёрша, не пускающая посторонних на территорию. После свежести осеннего ливня я не могла вздохнуть в приёмном покое, где воняло кровью и страданием. Меня в машину скорой не пустили, пришлось добираться своим ходом, пробиваться за ограду с боем и врать напропалую, что я жена пострадавшего.

Народу в больнице набилось больше, чем в китайском метро в час пик.

— Не много ли ушибленных за отчётный день? – недовольно буркнула, выискивая своего раненого.

Краем глаза заметила, что пятна воды на полу сливаются в символы-буквы. «Гардероб», – гласила надпись.

Я пожала плечами, быстро спустилась в подвал, где меня уже ждала древняя бабушка-одуванчик, умудряющаяся одновременно переносить по шесть курток.

Она отпустила пациентов и поманила меня к себе пальцем.

— Учуяла я тебя по запаху дождя, милая. Ты передай, куда следует: хворь на Город напала. Не изведём быстро. Тут благословение нужно! – Ксения Петербургская поправила платок на голове и недовольным старушечьим голосом запричитала: – Болеють и ходют тута, ходют и болеют! Туда… сюда…

Я подвинулась, пропуская молодую пару. Девушка совсем бледненькая зашлась кашлем, но после соприкосновения с рукой гардеробщицы, порозовела и даже улыбнулась.

— Словно кто-то специально беды людям подкидывает! – как только пара ушла, заговорщицки зашептала Ксения Григорьевна. Святая часто являлась в больницу и помогала людям. Не требовала ничего взамен, просто дух желал счастья и добра всем обитателям Города. Это была другая, христианская сила, нередко вступающая в резонанс с силой видящих и без разбора стирающая и добрых, и злых духов. Но работников СМАКа Ксения знала и не трогала, наоборот, наставляла. – И поспешите, у меня чувство, что кто-то рад этим несчастьям и питается ими. Времени совсем мало осталось.

— Спасибо, Ксения Григорьевна, – я перекрестилась и поцеловала руку старушке. Морщинистое лицо сменилось утончённым ликом измученной женщины. Но она улыбалась.

Я тут же почувствовала, как успокаивается сердцебиение, паника отступает. И последующее облегчение. Голова стала ясной, и решение нашлось само собой.

Быстро поднялась в травму и нашла Клима, ранение у него оказалось неопасным, пострадавшему прописали постельный режим и госпитализацию на три дня. Но он уже развёл бурную деятельность, подписал отказную, обзвонил своих ищеек и собрался ко мне домой отлёживаться.

Я сперва хотела возразить. А почему не к нему?

А потом решила, что Клим прав. Ко мне, действительно, ближе.