Книга Блюз поребриков по венам, страница 104 – Анна Рудианова, Елена Третьякова

— А на что гадала? Не вспомните? – перебил я эти пустые излияния.

— Отчего же. Вспомню. На любовь. Замуж хотела за своего каляку-маляку. А он не звал, он весь в искусстве, в своих мирах. Вот Ариадна и хотела узнать: сможет ли она привлечь его деньгами.

— Какими деньгами? – заинтересовалась напарница.

— Большими. Рассчитывала получить наследство от какой-то бабки. Так она сказала. И предложить Картонному эти деньги для обустройства его личной галереи.

— А какая может быть галерея, если он на стенах малюет? – не понял я.

— Ну ради галереи-то уж нарисовал бы что-нибудь на бумаге. Что ему трудно, что ли? – пожала плечами Тамара.

А я не удержался и чихнул. До того запах вонючей селёдки мне нос забил.

— А что карты сказали Ариадне, не помните?

— Не очень помню. Надежду давали…

Дальнейшая беседа ничего нового и интересного не дала. Про смерть Боярова-старшего Тамара узнала из новостей. Гибель Ариадны её удивила. Под конец нашей встречи запах в комнате опять сменился на озоново-огуречный. Я и не знал, что у меня настолько чувствительное обоняние.

Мы с Василисой вышли из салона уставшие и убитые. Хотелось есть, полежать, а если Вася ко мне присоединится – жизнь станет просто прекрасной.

— Всю эту чушь с демоном Ариадна или придумала, или ей привиделось после псилоцибиновых грибочков. А на самом деле она хотела побыстрее оттяпать побольше денег из состояния отца, чтобы купить любовь Картонного, – выдал я заключение и потянул напарницу в ближайшее кафе.

Василиса идти отказывалась и упиралась. Она встала как вкопанная в арке, ведущей на проспект, кусала губы и упорно не хотела верить в очевидное.

— У неё чёрные свечи в шкафу оплавленные, книга по тёмной магии. Эта Тамара наверняка может вызвать демона… – и неожиданно спросила, указывая куда-то в сторону: – Клим, посмотри! Ты это тоже видишь?

На фоне старой облупившейся краски ярким пятном выделялась стрелка-указатель, нарисованная как будто мхом.

Да ну вас к чёртовой бабушке! Я мох жрать не буду!

ГЛАВА 19. Путь по свежему мху

Василиса

Город имел тысячу лиц и мог передать послание тысячью способами.

В прошлом году он предпочитал граффити. Но не бессмысленные, а необычные и содержательные. Например, в портрете Цоя он непременно подписывал «Жив», а Достоевскому всегда добавлял: «Люди, люди – самое главное».

Распознать вмешательство Города могли только видящие. Для нас оно пахло миндалём и сияло небесным светом.

Когда Город пытался помочь, он посылал знаки и вёл за собой.

Вот и сейчас я сразу поняла, что мох и есть послание Города. Лишайник зеленел на стене в виде стрелки, указывая на здание через дорогу. Следующая метка виднелась даже отсюда: опять маленькая зелёная стрелка на стене. Не обращая внимания на нытьё Клима, поспешила за подсказками от Города.

Перебежала дорогу, надеясь, что напарник последует за мной. Игнорировать послания – невероятная глупость и расточительство. Хотя один раз знаки привели меня к подворотне, где заядлые металлисты праздновали юбилей своей любимой группы. Дело-то хорошее, закоулок двора я спасла от надругательства, но если честно, страшновато было. Меня чуть не растерзали за замечания о недопустимости гадить в общественных местах.

Но теперь со мной Клим! Это давало мне непоколебимую уверенность. Он справится с любым проявлением недружелюбия и поставит на место самых отъявленных металюг.