Книга Соната Любви и города, страница 32 – Анна Рудианова, Елена Третьякова

— Потому и требую! — ругается домовой. — Когда вы помрёте, с кем я останусь?

— Чего это помрём? Я, может, только жить начинаю. — Папа сидит во главе стола, при моём появлении встаёт и крепко обнимает. Мама, как и предполагал, наворачивает салат. Диета завершена, потому что папа одобрил мамин вид в купальнике. Так-то папа маму в любом виде одобряет.

Я занимаю своё любимое место у окна. Фео мечется между плитой и столом.

Разговор за столом крутится вокруг моей работы и предстоящего родительского отдыха.

— Толик-Толик, тебе бы тоже не мешало отдохнуть, — качает головой мама.

— От работы кони дохнут.

— Сказал главный карьерист СМАКа, — фыркает мама на папу.

Она и его подбивала уйти, но он упёрся, здраво рассудив, что хоть кто-то должен держать Город в узде. Мама нашла себя в работе гидом, придумала авторские экскурсии и даже стала популярна. А папа так и остался в СМАКе. Хотя его и так бы не отпустил от себя дракон, с папиным-то анамнезом в виде запечатанного в его голове демона. (Историю про демона можно прочитать тут:)

— Тут к нам, кстати, недавно жалобы поступили на Ковен. — Мама первые годы после ухода терпеть не могла разговоры о Городе и его порождениях. Потом её попустило, и обсуждение папиных рабочих дел стало обычными разговорами в доме. — Представляешь, Верховная так и не ушла на покой. Хотя наверняка её коллеги спят и видят, когда подвернётся случай скинуть старуху.

— И как там поживает их потеряшка?

— Да молоденькая совсем. Слабенькая. Но в книгу вписали как Любовь.

Меня торкает от этого имени так, что я не доношу ложку супа до рта. Усвинячиваю джинсы.

— Ты чего?

— Да так… Вспомнил одну... Любушку. Интересная девушка. — Глаза у Фео при упоминании Любы загораются зелёным, мама кидает на меня заинтересованный взгляд, один папа невозмутимо продолжает жевать мясо по-французски. — Но она меня бесит.

— Пф. Знал бы ты, как меня бесила твоя мать. Вот прямо с первого взгляда. Словам не передать. Заявилась на место преступления…

— В юбке и на каблуках, — заканчиваю я за отца фразу.

Эту историю знакомства я слышал миллион раз: от мамы, отца и Фео. Общие у всех были только факты, а вот эмоции разнились.

— Да, — невозмутимо кивает головой папа. — А причина была в её кулоне.

— В твоём кольце была причина, а не в моём кулоне.

Пока родители препираются, ко мне поближе присаживается Фео.

— А красивая?

Я уже и пожалел, что брякнул про Любу, но домовой теперь не отстанет.

— Очень.

— Отказала?

— Всё-то ты знаешь!

— А то! — Фео поднимает вверх указательный палец. — Я тебя и отца твоего отлично знаю, и как он летел с кухни первый раз, помню. Были времена, — он мечтательно улыбается.

— Это тебе проклятье мешает, — грустно роняет мама. — Мешает девушку по сердцу найти. С ведьмами бы ещё разок переговорить. Но это уже после отпуска.

На телефон приходит смс:

«Сегодня встретимся?»

13.Любовь

Пир, как обычно, скалится, мелкие зубки вызывают усмешку. Когда-то он ими мог разорвать на части небольшую чайку, а сейчас только щёлкает воздух. Иногда мне кажется, что ему просто скучно, пираньи — рыбы косяковые. Им обязательно нужна толпа сородичей.

В нашем случае косяк ему заменяю я. И это косяк.

— Не выходи из комнаты; считай, что тебя продуло.

Что интересней на свете стены и стула?