Книга Соната Любви и города, страница 21 – Анна Рудианова, Елена Третьякова

Она облегчённо выдыхает и утыкается в меня сильнее. Сейчас на меня обрушится водопад девичьих слёз, а так хочется благодарственного поцелуя и потискать её аппетитную попу. И я почти решаюсь, но тут из стены выплывает тётя Ксюша.

— Устал, Толенька? Смена выдалась напряжённая. У смерти детей-то выторговывать!

Девушка вздрагивает и быстро отстраняется, у обычных людей часто такая реакция на привидений. Даже не видя их, они чувствуют холод и озноб. Люба вытирает ладошкой слёзы, размазюкивает тушь по щекам. И бросается меня благодарить:

— Спасибо вам за Пашу. Спасибо огромное. Анатолий… — она вопросительно смотрит на меня огромными серыми глазищами.

— Да что ты, — откатываться обратно на вежливую ноту мне совсем не улыбается. — Мы с тобой уже так близко знакомы, что можно и без отчества.

Девушка запинается, вспыхивая щеками, и часто моргает.

— Тебя-то как зовут?

— Любовь Орлова.

— Отлично. Любаш, подожди-ка меня на улице. Возле главных ворот. Я быстро переоденусь, пару бумажек заполню и расскажу всё подробней, — пру танком, потому что искать её снова и ходить на поклон к сестре мне неохота.

Она кивает и, подхватив зонт и сумочку со стула, уходит к дверям.

Надо же, у детей такая смешная фамилия — Рыжий, а у неё Орлова. Видимо, разведена.

Тётя Ксюша неодобрительно качает головой ей вслед. Но одобрения от неё и не дождёшься. Святая хуже моей мамы в вопросе моих девушек. Ей всегда все не те. «Не родилась ещё та, которая достойна Толянчика», — единственный критерий оценки моих пассий. Мама и то лояльнее.

— Что думаете про парня? — переключаю я внимание тёти Ксюши с девушки на дела насущные.

— Выяснять надо. Кто-то сильно постарался, чтоб дети в аварию попали. Профессионально действовали.

— Дети? Их много, что ли?

— Двое. Близнецы. Второй с переломом руки.

— И вы уверены, что им «помогли» попасть в аварию?

— Да. И выяснить, кто и зачем, можешь только ты, Толенька. Но от от ведьмы этой ты б держался подальше, — святая поджимает губы, но нелестные комментарии пока не отвешивает.

— Хорошо. Разберёмся.

В ординаторской меня ждёт уже переодетый Борис. А я совсем забыл, что договорился с ним отдохнуть. И теперь некрасиво как-то его бортануть, но и Любочку отпускать не вариант. Пока переодеваюсь, решаю уравнение со всеми неизвестными и, уже выходя, нахожу оптимальный вариант.

— Боря, я тут с девочкой-красавицей договорился встретиться. Давай в другой раз посидим?

Боря понуро кивает головой, соглашается. А я чувствую, как тоска чёрным облаком наплывает на его лицо, опускает плечи и делает его таким тусклым, невнятным.

— Может, ты домой? Выспишься?

— Нет. Домой не хочу… Да ты не переживай, я к Димычу пойду посижу.

На выход мы идём вместе, и моё предвкушение от встречи с Любой омрачает понурый вид Бориса.

Дождь закончился. У ворот, рассматривая облака в отражении луж, стоит Люба. Такая элегантная и загадочная. Волосы убрала в тугой пучок, зонтик держит на локте как мадмуазель из прошлого века. С такой только на выставки ходить.

— Это Борис. — Представляю его. — Мой коллега. Анестезиолог. Мы вместе оперировали твоего Павла. Это — Любовь.

На мгновение я вспоминаю, что у неё есть сын… И не один, как выяснилось. Но информация эта воспринимается как-то фоново. А Любушка тем временем бросается к Борису, жмёт его руку, благодарит. Он смотрит на неё вмиг повеселевшими глазами и даже улыбается.