Книга Грёзы третьей планеты, страница 90 – Коллектив авторов, Елена Третьякова, Ярослав Хотеев, и др.

— Это подарок Вам, Ассандр Вадимирович. Можно скааазать, прощальный.

— На тот свет собрались?

— Можно и так выразиться.

— Счастливого пути.

Старик рассмеялся, и смех его выродился и заходящийся приступ кашля.

— Вашими молитвами, – наконец произнес он, прокашлявшись, – Вашими молитвами. Но я искренне надеюсь, что этот дар хоть частично искупит тот вред, что я нанес науке или Вам лично своей профессиональной, так сказать, деятельностью.

— Сомневаюсь.

— А Вы не сомневайтесь! Вы ведь умный человек. Один из лучших в своем деле. Среди тех, конечно, кого я лично знаю. Вы поймете, как им правильно распорядиться. К тому же, как мне известно, у Вас есть еще одно из четырёх.

— Что?

— Ну как же! Инвентарный номер… дай боже памяти… Две тысячи тридцать девять. Верно? «Лопатка или щиток», кажется, так записано. Но Вы, конечно же, поняли, что это. Теперь у Вас есть два. Еще одно хранится в экспозиции музея Фанагории, и последнее в краеведческом музее Ростова-на-Дону. Четыре металлических зеркала с рукоятью в виде змееногой богини Деметры-Аппи.

— Слушайте, Месхель, это ж Вам не покемоны, чтобы их всех вместе собирать. Никогда не понимал вашего брата – коллекционера.

— О нет! Не в коллекционировании дело. Что Вы! Что Вы, мальчик мой! Вы же читали «Книгу вавилонянина Безосса»! Что в списке у Эллиана, что у Агриппы есть этот фрагмент. Когда жрец Тузун Тун из храма Ваала в Уре подошел к зеркалу на вершине Зиккурата, с коего смотрели на звезды и изучали движения планет, он увидел в отражении не себя сегодняшнего, а себя мальчиком, так же точно стоявшего перед тем же самым зеркалом много лет назад. Свет от зеркала Тузун-Туна улетел сквозь небесные сферы и, отразившись от звезды, вернулся назад, спустя десятки лет. Разве не это мечта любого историка? Увидеть все своими собственными глазами!

— Красивая история. Жалко, что брехня! – фыркнул Ковалёв, посматривая на часы.

Месхель улыбнулся полубеззубым ртом.

— На дне коробки еще один подарок. Для Вас. Я уже не успею им воспользоваться.

— Рано себя хороните.

— Меня рано хоронят химия и саркома. И груз земных дел. А ведь я видел, как в шестидесятых тут работал Блаватский. Они пытались найти Кремны на дне моря, но… всё прахом. Все прахом. Жаль, он не дожил до две тысячи пятого, когда вы их все-таки нашли у подножья Каменной Лестницы. Дома, винные склады, бронзолитейную мастерскую… Но ведь не храм, Ассандр Владимирович. Здание храма так и не нашли. И Вы знаете, почему. Вы наизусть знаете «Античную лоцию» Агбунова и старинную береговую линию спросонья нарисуете по памяти. Вы знаете, где искать храм. А в храме алтарь. По вавилонскому ордеру, все, как Вы предполагали в своей монографии о культах Кабиров, Апотуры и Урании в северном Причерноморье. Если у Вас есть друзья астрономы, побеседуйте с ними. Они наверняка подскажут, как настроить зеркала Тузун-Туна.

Месхель махнул рукой и зашаркал прочь. Два месяца спустя Ковалёв прочитал некролог в местной газете. Усопший был хорошо известен в определённых кругах города, и похороны не прошли незамеченными. Ковалёв на них не пришел, хотя его и звали.

Примерно через год на почтовый ящик таганрогского краеведческого пришло письмо из Института прикладной астрономии РАН. Секретарь, разбирая корреспонденцию, был слегка озадачен, но Ковалёв так быстро вырвал пакет у него из рук, что тот не успел толком удивиться. Еще около месяца ушло на работу с планом-картой, оставленным покойным Месхелем. Старый прохиндей довольно близко подобрался к цели. Даже от чёрных копателей можно выдрать шерсти клок, если использовать их цинично и бессовестно, как одноразовый инструмент. Палео-астрономы ИПАРАН составили достаточно понятную схему античного звездного неба. Настолько точную, насколько позволяли данные древних звездных карт и современное компьютерное моделирование. Пришлось повозиться не один день, чтобы понять, как искомые звёзды расположены на небе сейчас и каким образом нужно ориентировать зеркала.