Книга Грёзы третьей планеты, страница 46 – Коллектив авторов, Елена Третьякова, Ярослав Хотеев, и др.

— Но почему малышка?

— Наверное, потому, что её проще сложить в небольшой предмет, – осклабился Деловой, – и потом, девочка – это же так мило. Давай сюда!

* * *

Если подумать, то ничего глупее Мери в своей жизни не делал ни до, ни после.

Он демонстративно показал открытые ладони, картинно достал конверт и подал его жестом настоящего фокусника:

— Прошу-с!

Деловой нетерпеливо протянул руку, Мери крутанулся ужом и прильнул к ней поцелуем… выражение лица человека в костюме заслуживало отдельной ленты в новостях, и пока он пытался понять, какого чёрта происходит, Мери ловко сунул конверт ему за лацкан:

— Вот, пожал-сте!

Тот, недоумевая, попытался отмахнуться, а Мери, делая вид, что поправляет ему воротник, схватил со стола пресс-папье и вырубил Делового, звезданув по уху. Главное – выиграть время. Дальнейшее для него было делом техники – Мери легко помещался в объём, годный для хранения портфеля. Суматоха и беготня не заставили себя ждать, и ему пришлось терпеть тесноту тумбы несколько часов, чтобы потом тихо скрыться. Сидя там, он обдумывал любопытную мысль – самое мерзкое имя в мире стало его билетом в новую жизнь.

Он покинет город пластика и ржавого железа. Этот вечный поиск куска хлеба, жадно следящие глаза всяких Джобсов. Крысиные гонки. Он устал всю жизнь подбирать крошки с чужого стола.

И у него был туз в рукаве. Он ведь не терял свою личность – забросил её на время, но не забыл, что он – Том Сименс. Документы лежали в тайнике, на самый крайний случай. Здесь кто-то говорит, что Мери вша? Так зачем ему оставаться?

Необычно опрятным и гладко выбритым он ступил на эскалатор, который довезёт его до посадочного модуля. Во внутреннем кармане нового пальто Тома Сименса лежал синий конверт, прямо у сердца. Он изредка прикасался к нему рукой, словно боялся потерять.

Тонко звеня гравизеркалом, лайба втягивает сетчатый язык трапа и отваливается от площадки. Пузырь купола идёт белёсыми разводами – там, где транспорт протыкает его изнутри. Дымные щупальца дотягиваются до кольца эмиттеров и тают, словно развеиваясь на ветру.

Ветер действительно сидит наготове: за деревьями, где раньше горизонт шинковали выцветшие многоэтажки. Он напрыгивает на грузное воздушное судно, пока то делает виток над нейтральной полосой, и сдувает его в закат – вместе с пригоршней листвы. Лето катится на убыль, и ветер готовится раздувать угли.

Вера провожает взглядом багровую на багровом точку лайбы. «К дождю, – думает она, подставляя лицо последним солнечным лучам. – Если выгадать время…» Обрывает мысль и запирает её в самом тёмном подвале. «Как ты заперла его», – летит прощальный плевок в совесть. Вера делает короткий глубокий вдох, включает маску и, шурша комбинезоном, идёт к очереди на эскалатор.

* * *

— К досмотру. Следующий. К досмотру.

Охранник на пропускном бубнил, не вглядываясь в лица медтехов. Медленно переступая в рамке, чтобы сенсоры ощупали её со всех сторон, Вера отстранённо подумала, что робот был бы надёжнее. Но люди дешевле.

И к слову о цене. Почти сразу за рамкой её тронули за локоть и отвели в закуток перед гермоворотами.

— Как договаривались.

Свет здесь не горел, и стопка купюр чуть не промахнулась мимо чужой ладони. Вера вспомнила, как на неё посмотрели в банке, когда она запросила всю сумму наличными. Впрочем, физический эквивалент денег пока никто не отменял; просто было не принято. Уже не принято.