Книга Грёзы третьей планеты, страница 128 – Коллектив авторов, Елена Третьякова, Ярослав Хотеев, и др.

Артурчик быстро подъехал к ней, выставил, словно веера, две щетки и пустился наводить порядок.

— Лесечка, все хорошо! – вжик вжик, круг, взмах, ещё круг, – никто и не заметит!

Вот уж кому легко говорить! Его-то голова работает как часы. Хореография уборки отточенная и идеальная, ни одного лишнего движения. Редкое сочетание практической пользы и чарующей эстетики.

— Амаретта меня убьет…

— Даже не заметит! – жжж, шшш.

— Она этот комплект собственноручно склеивала! Орать будет…

Амаретта, дама в возрасте, с серым лицом, далеко посаженными глазами и подсохшими жабрами на шее, на неё никогда не кричала. То есть кричала она постоянно, но это скорее был вопль, выражающий общее состояние, а не личную претензию – Леся никогда не принимала повышенный тон руководительницы на свой счёт.

Она всегда ходила с пульверизатором (пшикала себе в лицо соленую воду) и обещала, что в следующем году кто-нибудь обязательно сдохнет: или она сама, или ее маленький бизнес. Однако, вопреки материнским угрозам, забегаловка «Жемчужина рассвета», подающая разогретые полуфабрикаты, почти что процветала.

Они находились на небольшой пересадочной станции где-то ближе к краю галактики. Дорогущих лайнеров здесь никогда не проходило, а вот угрюмые торговые фуры регулярно прибывали на подзарядку. Экипажи, уставшие от долгих однообразных полетов, всегда радовались возможности посидеть в подобии уюта: неудобные сиденья и вырвиглазные цвета привносили в жизнь хоть какое-то разнообразие.

Принадлежа расе, в своё время сильнее других пострадавшей от пластика, Амаретта использовала в качестве посуды только стекло и керамику и серьезно (тоже очень громко) рассказывала про экологичную политику заведения. Битые тарелки по возможности склеивала. Иногда, в конце смены, они сидели втроём в пустом зале и собирали из осколков новые емкости. Последнее время все чаще и чаще.

На посуде экологичность заканчивалась – еда здесь была такого же сомнительного качества (и происхождения), как и у конкурентов. Не так много поставщиков в этой унылой окраине.

* * *

Амаретта задумчиво разглядывала осколок. По количеству швов можно было предположить, что эта посудина билась уже как минимум дважды. Леся сокрушалась о несправедливости своего существования.

— Я тебе говорила, что у меня с терпением плохо? – ничего она, конечно, не говорила. – Думаешь, почему я тебя все ещё терплю?

Леся развела руками.

— Потому что у меня с памятью ещё хуже, чем с терпением, забываю все время, сколько ты косячишь. От стресса память ухудшается! – достала пульверизатор, задумалась, – на тебя попшикать? Прохладная, освежает!

Амаретта повесила на кухне экран для ведения учета Лесиной разрушительности. Сказала, если счетчик покажет больше пяти – будет очень серьезный разговор. Артурчик успокаивал, что будет подрисовывать числа поменьше, но Леся уже смирилась с тем, что это конец. Экран-то электронный, что он там подрисует?

Прибыли земляки Амаретты – в дорожных скафандрах с автоматическим увлажнением, заняли собой полкафе – аж три столика. Подарили огромный аквариум – стеклянную сферу, парящую в воздухе вместе со своими обитателями, – который занял второю половину помещения. Вслух Амаретта бесконечно благодарила старых друзей за такую щедрость, но в мыслях уже строила планы, куда бы перепродать эту непрактичную (хоть и ностальгичную) махину.