Онлайн книга «Грёзы третьей планеты»
|
— Да-да, – вяло отмахнулся Руди, нажимая на кнопку вызова капсулы в пуговице рубашки. — Сегодня вечером Лиза Мюро сделает запись в дневнике, который доживет до двадцать четвертого столетия. Она напишет, что это был лучший и главнейший концерт в ее жизни, на этом концерте она встретит своего будущего мужа и… — …и окажется вашей много-раз-прапрабабушкой. Руди закрыл крышку экрана и посмотрел на девушку с усталым торжеством. Агата запнулась на полуслове и пыталась уничтожить его взглядом. Ну конечно, он прав. Ни один сотрудник Института точной истории не прошел бы мимо такого соблазна. — Если Вы отказываетесь выполнять свою работу, я буду вынуждена подать на Вас жалобу. — Валяйте. Только если Вы хотите отсюда выбраться, советую следовать за мной к ближайшей капсуле, потому что… Он мог бы перечислить минимум десяток причин, почему упрямая и высокомерная девчонка должна пойти за ним, но тут репродуктор совсем рядом с ними вдруг ожил, щелкнул и захрипел сиреной воздушной тревоги. Какого?!.. — Не может быть… – прошептала Агата по-английски, и Руди, до этого смотревший на репродуктор как на всадника Апокалипсиса, уставился на нее. Если бы она была мужчиной – с какой радостью он дал бы ей в морду! Это ж какой идиоткой надо быть, чтобы отправиться в настолько нестабильную точку?! Она встретила его взгляд своим, полным ужаса. — Не смотрите на меня так, я этого не знала! Институт точной истории. Точной, мать его, истории… — Идемте. Схватив оторопевшую девушку за руку, Руди поволок ее за собой. Она, впрочем, уже не сопротивлялась. Люди кругом очень целеустремленно и очень быстро, словно в ускоренной съемке, шли в одном направлении. Не было ни паники, ни криков, за время войны они уже привыкли несколько раз в день прятаться, как кроты, под землей. — Куда мы идем? — Туда же, куда и все. В бомбоубежище. — Но капсула… — Капсула определит нестабильность на подлете и не сможет приземлиться. Изменить место мы не можем, значит, придется пережидать. — А как же времясопротивление? Руди сделал вид, что не расслышал. * * * Над ними, отделенный несколькими метрами бетона, бушевал шторм. Бесконечно гудело и рокотало, бухали зенитные орудия, остервенело стрекотали пулеметы. Они – женщины, старики, плачущие дети – словно маленькие муравьишки, забились в бункер, пока снаружи сражались металлические великаны. Агата возилась у Руди под локтем и никак не могла угомониться. Она говорила прямо ему в ухо, стараясь перекричать грохот и в то же время сделать так, чтобы ее не расслышали другие. — Все упоминания этой бомбардировки в конечном итоге ссылаются на один документ, согласно которому авианалет состоялся вечером. У нас было три часа в запасе. Один-единственный документ, и в него закралась ошибка. Ошибка, которая отразилась в веках! — Потрясающе. Напишите об этом диссертацию. Рокот подошел особенно близко, и Агата вцепилась обеими руками в сумочку, стиснув зубы и часто дыша. Долго засвистело, глухо бухнуло, посыпалось стеклянным дождем. У Руди в голове было пусто, он просто всей душой страстно желал сегодня вечером увидеть маму. Давно у нее не был… — Это моя первая бомбардировка, – почти жалобно продолжала Агата, когда шум снаружи снова вошел в привычную колею. – Это вообще мое первое путешествие, если уж на то пошло. А у вас? У вас такое раньше бывало? |