Книга СлуЧайный форс-мажор, или Дракон в комплектацию не входит, страница 7 – Селина Катрин

Да сколько ж можно говорить девушке, что она плохо выглядит?! Я сжала зубы и мстительно прошлась по красавчику взглядом с ног до головы.

— Мне так нравится. У вас тоже… тоже… – Я старательно пыталась выискать недостатки, но они, к сожалению, категорически отказывались находиться. Высокий, широкоплечий, с линией челюсти как у статуи из храма, носом, носом, задранным строго вверх в отличие от моего, и крупными белыми зубами, которые он сейчас демонстрировал в сдержанной, но совершенно невыносимой улыбке. Волосы цвета охры падали на плечо. Янтарные глаза смотрели с вежливым ожиданием. – …Перья какие-то в причёске! Я же не говорю, что это странно, – нашлась я с ответом. – Я сейчас так выгляжу, на этом всё.

— О, я очень люблю перья и коллекционирую их!

Собеседник внезапно улыбнулся и тряхнул на зависть густой и яркой шевелюрой, демонстрируя, как много разноцветных украшений в ней.

— Перо – это символ свободы. Птица не знает границ между небом и землёй. Между прочим, в древних трактатах говорится: «Существо, украшающее себя тем, что любит, уже находится в гармонии с миром», – добавил он мягко.

О-о-о, да мы ещё и начитанные…

Чувствовать себя глупо рядом с шикарным мужчиной – это, конечно, неприятно. Но чувствовать себя глупо рядом с шикарным мужчиной, когда у тебя на голове оленьи рога – это уже совсем другие ощущения. Это нефритовый уровень неловкости.

— А в ваших древних трактатах не говорится «не комментируй внешность девушки, если не хочешь умереть молодым»?

Да, недостойно срываться на провожатом, но накопленный стресс требовал выхода! А тут ещё меня так старательно расспрашивали, откуда у меня взялась чешуя. Я о ней не просила! Только о нормальном носе и подбородке. Но, вместо того чтобы оскорбиться, мужчина вновь рассмеялся:

— Справедливо.

— Скажите, а когда и как мы будем добираться до замка? – я переступила с ноги на ногу и перевела тему.

Расспросы о моей внешности уже начинали действовать на нервы. Причём не на тонкие струны души, а на толстые канаты раздражения.

Ко всему, за всё то время, что мы беседовали, на пляже не появлялось никаких транспортных средств. Ни корабля на горизонте. Ни захудалой лодочки. Ни даже подозрительного бревна, на котором можно было бы героически уплыть в закат. Я, грешным делом, снова подумала: а вдруг всё же предо мной дракон? Он сейчас ка-а-ак обернётся… ка-а-ак подхватит меня… и понесёт на остров… ветер в волосах – ну, в рогах, закат над морем… Романтика!

Но вместо этого Рёллан поднёс пальцы ко рту и свистнул.

Звука я не услышала.

Вообще.

Я уже решила, что это какой-то странный мужской ритуал демонстрации доминирования – типа «смотри, я умею свистеть без звука», когда от ближайшего холма отделились две огромные тени. Тени росли. И росли. Десятую часть клепсидры^[3] спустя рядом с нами приземлились две птицы с размахом крыльев как небольшая пагода.

— Это кондоры. Их зовут Чан, – представил Рёллан левого, – и Со. Не бойтесь, они прирученные и не нападают на людей. Вы умеете летать на кондорах?

— Не-е-ет, – сипло ответила я, глядя в жёлтые глаза птахи. И на всякий случай даже шажочек назад сделала.

— Ничего страшного. Садитесь на Чана и хватайтесь за повод. Главное, не ёрзайте.

Не ёрзайте. Легко сказать.