Книга Убогая жена. Доктор-попаданка разберётся..., страница 189 – Анна Кривенко

Столичную суету Александр больше не выносил, а возвращаться к родителям отказался. В столице тоже появляться не хотел — слишком тяжело было переносить чужие взгляды, полные жалости или презрения.

Над Елизаветой состоялся суд. Её признали виновной в убийстве Натальи и в ряде других преступлений. Следствие длилось долго, и в его процессе всплыли шокирующие факты. Её приговорили в пожизненному принудительному содержанию в психиатрической лечебнице…

Продажный чиновник Аркадий Васильевич Шоркин действительно помог сфабриковать обвинение против меня. За это его арестовали и предъявили обвинение. Его позор потряс всё чиновничье сообщество.

Выяснилось также, что лекарь Шаромский, некогда уважаемый член комиссии знаменитых врачей, втайне снабжал Елизавету запрещёнными препаратами. Она платила за них огромные суммы, поддерживая ими своё шаткое душевное равновесие. Шаромского арестовали, ему грозила смертная казнь за незаконную торговлю и участие в заговоре.

Тем временем жизнь в приюте только расцветала.

Мирон и Зося поженились — скромно, по-домашнему, но с такой искренней радостью, что каждый гость был растроган до слёз. Они стали крепким стержнем приюта, настоящими хранителями.

Приют расширили: достроили новое крыло для младших детей, обустроили сад, открыли класс для обучения грамоте. Теперь здесь всегда звучал детский смех, пахло свежим хлебом и яблоками, а в воздухе витала жизнь.

Что до меня… скандал с моим арестом, как ни странно, не навредил моей врачебной практике. Наоборот — пациентов стало даже больше. Всем было безумно интересно увидеть женщину, которая смогла пережить такое и осталась крепко стоять на ногах. Да и мой профессионализм впечатлял. Слава о том, как я лечу людей, распространялась далеко за пределы столицы.

Я часто ездила в приют, жила между двумя домами, а свою деятельность возобновила с новым вдохновением.

Мы с Александром не развелись.

Он изменился. Остепенился. Его жизнь стала проще, честнее. И шаг за шагом мы начали жить вместе — осторожно, будто заново учились быть рядом.

Сначала было трудно. Мы привыкали друг к другу, словно незнакомцы. Я по-прежнему настороженно ловила каждую его интонацию, а он сдержанно и терпеливо принимал мои вспышки недоверия.

Но постепенно лёд тронулся.

Мы переехали в новую усадьбу. Дом был старый, требующий ремонта, но мне он казался прекрасным. Здесь всё было настоящее — ни показного богатства, ни пустого блеска.

В день переезда я упорно таскала сумки и ящики. Александр, сердито хмурясь, требовал, чтобы я ничего не делала, только указывала, где поставить.

— Варвара, оставьте это. Вы женщина, а не грузчик, — ворчал он.

Но я, разумеется, упрямилась и продолжала носить свои вещи.

В какой-то момент в узком коридоре мы столкнулись лбами — я с очередной охапкой книг, он с каким-то ящиком. Александр резко бросил всё на пол. Его глаза сверкнули.

И прежде, чем я успела сказать хоть слово, он шагнул вперёд, обнял меня и горячо поцеловал.

Поцелуй был стремительным, пылким, без всяких оговорок. Я задохнулась в его объятиях, ощущая, как колотится и моё, и его сердце.

Когда Александр наконец оторвался от меня, мы замерли, смотря друг другу в глаза.

— Варя… — прошептал он хрипло. — Ты ведь простила меня, правда?

Я медленно кивнула и улыбнулась: