Книга Убогая жена. Доктор-попаданка разберётся..., страница 177 – Анна Кривенко

Он резко обернулся.

— Наверное, вы так спокойны, потому что уверены в чьей-то помощи? — мужчина прищурился.

Я чуть улыбнулась. Да, несмотря на усталость, несмотря на страх — я улыбнулась.

— Возможно. А еще потому, что за мной правда. А у правды есть такое свойство — всплывать на поверхность. Рано или поздно это произойдет…

Он уставился на меня и смотрел довольно долго. И, к моему удивлению, в этом взгляде промелькнуло… уважение?

Дознаватель наконец выдохнул, вернулся за стол и вновь открыл папку.

— Я видел много женщин на допросах, Варвара Васильевна, — сказал он глухо. — Кто-то кричит. Кто-то падает в обморок. Кто-то торгуется. А вы… вы непоколебимы, как святая и праведная…

Я ничего не ответила.

Он поднял глаза.

— Хорошо. Пока вы отказываетесь говорить — мы не можем продвинуться дальше. Но знайте: я не враг вам. Просто хочу знать, что произошло на самом деле. И если вы не убийца, как уверяете… тогда помогите мне это доказать.

Молчание затянулось, а потом я выдохнула:

— Дайте мне лист и перо. Я напишу всё, что знаю, об обстоятельствах гибели моей сестры. Есть еще некоторые подозрения, которые я тоже изложу…

Громов кивнул.

Я склонила голову и снова уставилась на стол.

Но внутри себя ощутила удивительную уверенность. Правда действительно на моей стороне. И она восторжествует! Я чувствую это…

* * *

Я не знала, сколько времени прошло. Может, час, может, два. Тщательно записывала всё, что могла вспомнить о жизни Натальи, о последнем дне, когда её убили, и так далее.

Тяжело давалась работа пером. Всё-таки я к этому не так привыкла, как местные жители. Пальцы затекли, плечи ныли, но я боялась упустить хоть одну деталь. Да, я, конечно же, упомянула Елизавету и всё, что я знала о её манипуляциях с дурманами.

Громов сидел напротив и мрачно листал какую-то книгу. Временами он вставал, ходил по комнате, что-то чертил в своих бумагах, скрипел пером — и молчал.

Вдруг дверь распахнулась с такой силой, что ударилась о стену.

Я вздрогнула. В комнату буквально влетел Александр. Лицо бледное, губы сжаты в тонкую линию, взгляд обжигающий. Он тяжело дышал, как будто бежал.

— Немедленно оставьте её в покое! — его голос был резко, но как-то надломлено. — Кто дал вам право её допрашивать?

Громов медленно поднялся со стула, прищурился и скрестил руки на груди.

— А вы кто такой, собственно? — процедил он. — Что вы себе позволяете? Это следственная комната. Посторонним сюда вход воспрещён!

— Я — Александр Борисов, её законный супруг, — отчеканил тот, подходя ближе. — И у меня есть официальное разрешение от министра внутренних дел. Вот, смотрите.

Он сунул руку в камзол и вытащил сложенный вчетверо документ, печать которого я разглядела даже с моего места.

— Здесь сказано, — продолжил Александр, уже более ровным, но всё ещё гневным голосом, — что я имею право быть её представителем, защитником. До вынесения обвинительного заключения она не может подвергаться психологическому давлению без моего присутствия. Вы нарушили процедуру.

Громов явно потерял часть своей уверенности. Он медленно взял бумагу, пробежал глазами по тексту, затем шумно выдохнул.

— Вы, конечно, ловко устроились, — буркнул он. — Значит, теперь мы и адвокатов в камеры пускаем?

— Я не адвокат, — Александр поднял голову. — Я человек, который пришёл защитить свою жену от ложных обвинений!