Книга Призванная на замену или "Многорукая" попаданка, страница 21 – Анна Кривенко

Хоть бы помог тогда уже, что ли. Мужик называется…

Я бормотала что-то раздражённое себе под нос, продолжая выкапывать. Земля налипала на лопату, цеплялась за ботинки, увязала комьями на подошвах, мешая передвигаться. Но я бы не обращала внимания на эти мелочи, если бы кое-кто не начал комментировать мои действия.

— Лопату держите ровнее.

— Нажимайте сильнее.

— Вы что, не видите, что копать нужно с другой стороны?

— Вы сейчас разрежете картофель.

Я стиснула зубы. Лопата со скрипом вонзилась в землю, и я, не выдержав, развернулась к нему.

— Слушайте, может, хватит? Почему вы не можете оставить меня в покое? Да уйду я скоро отсюда, уйду! Вы можете идти заниматься своими делами!

— А мне и здесь хорошо, — ухмыльнулся он, переплетя руки на груди и с явным удовольствием наблюдая за моей злостью.

Как же он меня раздражал! Просто до бешенства. Но я напомнила себе: нельзя поддаваться эмоциям. Сейчас важнее дети, их здоровье, их будущее. Всё остальное — потом.

Держись, Пелагея!!! Ради Леры и Вали держись…

Я сцепила зубы и продолжила копать. Лопата в руках становилась всё тяжелее, спину начало ломить, руки гудели от усталости, но я упорно освобождала участок от урожая.

Наконец весь отведённый мне кусок был очищен. Передо мной стояла огромная корзина, набитая увядшей, но добротной картошкой.

В очередной раз удивилась. Судя по рассказам экономки, здесь должны были быть кривые и гнилые клубни. А тут — вполне себе хорошие плоды.

Впрочем, моё торжество быстро испарилось, когда я посмотрела на соседний участок. Там, где картошку сажала сама Пелагея, урожай выглядел гораздо печальнее: мелкий, сморщенный, больше напоминающий горох, чем приличный корнеплод. Видимо, её благородные ручки были слишком заняты размахиванием веером, чтобы вспоминать об удобрениях.

Я так устала, что даже злиться не было сил.

Схватила корзину обеими руками и потащила к дому, наплевав на то, что земля с неё сыпалась на подол и ботинки. Сосед что-то крикнул мне вдогонку, но я даже не повернулась.

Хоть бы провалился со своим участком, своим забором и своими комментариями.

На самом деле, я бы с радостью поставила сейчас стену между собой и этим придирчивым красавцем. И пусть бы больше никогда его не видела.

Но судьба, как назло, решила иначе.

Уже на следующий день я столкнулась с ним снова…

Когда я наконец затащила последнюю корзину с картошкой на кухню, у меня руки тряслись от усталости, а спина подвывала в унисон… Я едва держалась на ногах. И всё же, увидев лица моих домочадцев, поняла — оно того стоило.

Лера захлопала в ладоши, как на представлении:

— Мамочка, это всё наша картошка?!

Старуха-экономка — звали её Фрося — даже рот приоткрыла. Глядела на мои корзины, как на диковину. А уж из этой женщины вытянуть удивление — дело нешуточное.

Я стояла, тяжело дыша, вся перепачканная землёй и по́том, и, несмотря на ломоту во всём теле, чувствовала такую гордость, какую давно не ощущала. Вот она — победа. Мелкая, бытовая, но настоящая. Даже о противном соседе думать забыла…

Уже к обеду Фрося с Лерой начистили гору картошки, и кухня наполнилась ароматом варёных клубней, масла и домашнего уюта. Мы расселись за старым деревянным столом, который, кажется, был ровесником этого дома.