Книга Призванная на замену или "Многорукая" попаданка, страница 107 – Анна Кривенко

Девица шагнула ближе, и губы её зашевелились, хотя ни единого звука не раздалось. Однако он услышал ее, потому что речь её раздалась прямо в его разуме:

— Оставь это дело. Не твои это дела. Смертному не стоит совать нос туда, где властвуют иные силы.

Он хотел заговорить, спросить, кто она, что всё это значит, но его губы не слушались, словно он был нем, как рыба, выброшенная на берег.

Незнакомка приблизилась ещё на шаг и продолжила с очевидной угрозой:

— Оставь Пелагею. Пусть живёт. Или ты потеряешь больше, чем думаешь…

Анатолий Федотович изо всех сил напрягся, желая закричать, стряхнуть этот наваждение, но тело не слушалось, а разум лишь всё яснее осознавал — лицо женщины менялось, медленно, неуловимо, словно проступало сквозь время, молодея и проясняясь. И тут он понял. Это была она — Евгена. Только не старая и согбенная, а юная, цветущая, пугающе прекрасная.

И прежде чем он смог осмыслить, что именно увидел, сон начал рушиться — как зеркало, разбитое молотом. Всё исчезло, и он с резким вдохом проснулся, мокрый от пота и с бешено стучащим сердцем.

Резко сел на постели, хватая воздух, будто утопающий, которого только что вытащили из воды, и впервые за долгое время чувствуя настоящий страх — холодный, липкий, не оставляющий места ни здравому смыслу, ни привычной самоуверенности. То, во что он раньше не верил, теперь жило внутри него, и отрицать больше не получалось.

— Я не вернусь туда. Я не поеду больше к Пелагее. Не полезу туда, где мне не место! —шептал дознаватель, как безумный. Как тот, кто только что посмотрел в глаза вечности… — Ты победила, Пелагея. Или кто бы ты ни была…

С того дня он больше не появлялся в поместье Андрея Власовича и всячески избегал встреч со старым товарищем, чему тот был безмерно рад…

Свадьба, по моему настоянию, была скромной, можно сказать — домашней. Небольшой зал в поместье Андрея Власовича украсили живыми цветами. Там были белые розы, полевые ромашки, ветви жасмина, от которых в воздухе стоял едва уловимый аромат лета. Дети сами собрали всю эту красоту и сами развесили. Они пребывали в полном восторге.

А я думала о том, что в этом мире, к сожалению, до сих пор не изобрели фотоаппарат, и нельзя сохранить эту красоту на память в виде снимков. Я имела в виду не красоту цветов, конечно же, а красоту счастливых лиц моих дочерей, незабываемую атмосферу праздника, главной участницей которого неожиданно стала я.

Гостей было немного. Валя и Лера — в новых платьях, красивые, счастливые, сидели рядышком и затаив дыхание наблюдали за свадебным обрядом. Верная Фрося стояла чуть в стороне, прижимая к лицу платочек и тихо всхлипывая. Да, и эта нерушимая скала, холодный ледяной айсберг, полностью растаяла. Теперь это была чуткая, эмоциональная душа, которая любила и меня, и девочек от всего сердца.

Присутствовали пара друзей Андрея Власовича. Уже мужчины в возрасте, какие-то аристократы — я даже имён не запомнила в этой суматохе. Они выглядели довольными, глядя на меня и на своего друга. Сдержанно кивали, явно одобряя наш союз. Это было безумно приятно. Чуть в стороне толпились слуги, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания.

Всё было скромно, тепло, без лишнего блеска, а оттого — по-настоящему. Платье тоже было у меня очень простым, но при этом невероятно красивым. Его купили буквально накануне. Светлая тонкая ткань облегала силуэт, подчёркивая талию и ниспадая до пола большими складками. Тонкие кружева у горла и по рукавам изящно дополняли наряд. Я была настоящей невестой.