Книга Отвратительная жена. Попаданка сможет..., страница 7 – Анна Кривенко

Няня стояла в стороне, бледная и напряженная, обреченно следя за всем этим безобразием. Время от времени она бросала быстрый взгляд на Алексея Яковлевича, будто дожидаясь бури с его стороны, но он молчал.

От всей этой атмосферы и, самое главное, от гадского отношения мужчины у меня абсолютно пропал аппетит. Стресс всегда проявлялся во мне странной привычкой остро замечать мелкие и досадные изъяна вокруг. Вот и сейчас взгляд машинально цеплялся за всякую мелочь. На скатерти обнаружила застарелые пятна, которые не выведешь даже с помощью сильных отбеливателей, а у моей вилки оказался искривлен один из зубчиков, и это раздражало сильнее, чем хотелось бы.

Ребенок, сидевший напротив меня, трехлетка, действительно издевался над едой. Служанка, которая должна была его кормить, лишь устало пододвигала тарелку поближе, не решаясь сделать замечание. Отец же, казалось, был глух ко всему происходящему.

Неужели так зациклен на ненависти ко мне?

И вдруг пронзила одна мысль: где же их мать? И кем мне приходится этот мужчина, восседающий рядом, как надменный идол? Может, спросить об этом? Нет, это невозможно. Не могу же я поинтересоваться как бы невзначай: извините, кто я?

Притвориться потерявшей память казалось заманчивой идеей, но слишком рискованной. Я сделала глубокий вдох и прогнала нарастающее волнение. От этого волнения изъяны вокруг ещё больше обострились. У одной из служанок на фартуке обнаружилась некрасивая складка, её явно не успели как следует прогладить. А у няни мелкие прядки выбились из причёски, придав ей весьма жалкий вид. И лишь Алексей Яковлевич выглядел идеально. Каждый волосок на своём месте, каждое движение выверено как у танцора. Понимаете ли, он даже ел с каким-то неуловимым изяществом!

В этот момент в столовую вошла та самая служанка, которая так нелюбезно привела меня сюда. Наклонившись к мужчине, она громко прошептала ему на ухо:

— Простите, господин, но Сергей Павлович возвратился и просит вас ещё на полчаса.

Алексей Яковлевич поднялся, оставив обед недоеденным. Он молча вышел из гостиной, не удостоив никого прощальным взглядом. Как только дверь за ним закрылась, дети выдохнули таким с огромным облегчением, будто сбросили тяжёлую ношу. Старший, которому было лет десять или чуть меньше, сразу же схватил помидор и начал катать его вилкой по белоснежной скатерти.

— Михаил Алексеевич, — раздался негромкий голос няни, — вам не по статусу играть с едой. Так ведут себя только малыши, а вы наследник и должны вести себя достойно.

Но мальчик проигнорировал её, будто вообще не услышал. Тем временем средний, хитроватый мальчишка лет девяти-восьми, с ухмылкой схватил два помидора и раздавил их прямо на скатерти. Служанки ахнули, но не посмели вмешаться. Няня схватилась за сердце.

— Дмитрий Алексеевич, вы сведёте меня в могилу, что скажет ваш отец???

— Ничего! — равнодушно пожал плечами Дмитрий. — Мама никогда не бранила нас за игры.

Мама? Значит, у них всё-таки есть мать?

Но няня быстро добавила:

— Ваша матушка теперь на небесах! — произнесла она поспешно, но тут же бросила на меня быстрый взгляд, словно только сейчас вспомнив о моём присутствии. — У вас теперь другая мать. Она наверняка не хочет видеть вас такими некультурными и грязными.

— Она нам не мать! — отрезал старший Михаил, сжимая вилку с такой силой, что костяшки его маленьких пальцев побелели. — Да ей всё равно. Она с нами даже не разговаривает.