Книга Нежеланная невеста. Попала в тело толстушки, страница 71 – Анна Кривенко

Думала ли я о чём-либо, кроме нашей "стройной" программы? Старалась не думать, хотя иногда накатывало. Интересно, как там Алексей? Всё ещё зол или уже с облегчением вычеркнул меня из своей жизни? По сути, я ведь сама ушла, он меня не выгонял. Значит, дедов уговор он выполнил — потерпел невесту, справился и избавился. Но почему-то внутри меня жила лёгкая досада. Я пыталась её выдворить, искренне не понимая, что это значит. Мне не нравилось, что я чем-то недовольна. Разве мне есть дело до этого индюка?

Может мне просто хотелось доказать ему, что он дурак, упустивший такое сокровище в моем лице? Да, Алексей — это прошлое, а будущее — это весь мир передо мной.

На следующий день мы сидели в гостиной с Серафимой и весело читали какую-то поэму. Кажется, там был спор двух поэтов о том, кто из них больше достоин любви деревенской красотки по имени Аграфена. Мы успели обсудить и Аграфену, и достоинства поэтов, и их рифмы, как в комнату заглянула служанка и с многозначительным выражением лица произнесла:

— Госпожа, прибыла Вера Ярославовна.

Я вопросительно взглянула на Серафиму. Та в тот же миг побледнела, поджала губы.

— Кто это? — спросила я с лёгким удивлением.

— Троюродная сестра, — проворчала Серафима недовольно. — Заявилась, не запылилась. Терпеть её не могу!

— Так не впускай, — пожала я плечами. — Это ведь очень просто, правда?

Она взглянула на меня с лёгким укором.

— Увы, дорогая, княжеская родня должна быть принята незамедлительно. Таковы правила нашей семьи. Если я не приму её, меня назовут негостеприимной. Верка может кому-нибудь нажаловаться, и у меня будут неприятности. А я не люблю, когда дядя Яромир, наш князь, вызывает меня к себе на ковёр.

— О, — протянула я, — как всё серьёзно. А что, она настолько плоха, что ты не хочешь её видеть?

— Сейчас сама увидишь, — бросила Серафима, тяжело поднимаясь с дивана. И я встала следом. Очень интересно взглянуть на этот фрукт…

* * *

Мы вошли в большую гостиную — просторную, светлую. Служанка уже притащила чайник и вазу с печеньем. В воздухе витал запах липового цвета.

Вера Ярославовна стояла у окна. Когда она повернулась, я поняла: это девица из тех, кто знает о своей привлекательности. Блондинка с кукольным лицом, огромными глазами и идеально уложенными локонами. Платье — из тех, что надевают на выставки, балы и прочие увеселительные мероприятия. Ни дать, ни взять — отборная красотка.

Увидев Серафиму, она расплылась в улыбке. Улыбке настолько широкой, что у меня моментально засвербела где-то в районе инстинкта самосохранения.

— Дорогая сестра! — воскликнула Вера, бросаясь в объятия Серафимы.

Правда, обняла очень сдержанно, едва касаясь руками. Серафима вяло обняла её в ответ, а когда отпустила, я изумлённо приоткрыла рот: Вера вынула из ридикюля кружевной платочек и тщательно вытерла руки, как будто запачкалась.

Я так и осталась стоять в дверях, ошеломлённая.

Серафима раздражённо плюхнулась в кресло и поджала губы. Вера же изящно присела на краешек дивана.

— О, у тебя гости! — её взгляд скользнул по мне. — Это твоя подруга? Или, может быть, сестра? — она хихикнула, разглядывая меня с ног до головы. — Вы так похожи! Две подружки, две пампушки.

Она рассмеялась, прикрыв рот ладошкой. Я бы ещё могла простить эту фразу, но смех — этот показной, театральный, мерзкий — заставил меня разгневаться. Я перевела взгляд на Серафиму, ожидая, что она поднимется во весь рост и закатает Веру в асфальт, как она поступила на приёме с тем долговязым нахалом. Но девушка только поджала губы.