Книга Нежеланная невеста. Попала в тело толстушки, страница 122 – Анна Кривенко

Какой позор! Какое бесстыдство! А если этот конюх сорвал самое драгоценное — невинность юной, наивной девушки?.. Он его за это четвертует!!! Не оставит от него и мокрого места!

— Дядя! — Серафима наконец набралась храбрости и посмотрела ему в глаза. — Я не буду тебе лгать. Да, это правда. Я люблю своего конюха. Люблю безумно. И хочу провести с ним остаток своей жизни. Если ты не согласишься на этот брак, я просто уйду с ним и стану обычной крестьянкой. Я так решила.

Князя Яромира едва удар не хватил.

— Ты! Ты!.. — начал он, потом вскочил и начал метаться по комнате, как загнанный волк. Ему хотелось крушить мебель, бить окна, убить кого-нибудь, в конце концов. Но он сдерживался. С девушкой так нельзя. Он может напугать её на всю оставшуюся жизнь.

— Послушай, — наконец остановился он и посмотрел на племянницу сверху вниз. — Я даю тебе шанс тут же забыть об этом. Отказаться от этого. Пообещать, что ты оставишь эти глупости. И тогда я ничего не сделаю. Сделаю вид, что ничего не слышал и ничего не было!

— Я не буду этого делать, — произнесла Серафима, встала на ноги и посмотрела ему в глаза с вызовом. — Дядя, я взрослая женщина. Я понимаю, что для тебя это шок. Знаю, что меня не поймёт никто. И ни один человек в этом мире меня не одобрит. Но для меня чувства — это дар свыше. Я уверена, что Николай — моя судьба, веришь ты в это или нет. Я понимаю, что выросла в богатстве, в неге, и плохо представляю, как живёт низший класс. Но я готова научиться чему угодно, готова принять любой вызов. Я больше не хочу жить в скорлупе, понимаешь? Я не хочу больше лишаться чего-то и заедать свою боль сладостями!!!

На глазах её выступили слёзы, но выглядела Серафима крайне решительной. И в этот момент князь Яромир понял, что до сего момента что-то о своей племяннице упускал.

— Почему боль? — спросил он, немного сдержав гнев. — Чего тебе не доставало, милая? У тебя было всё на свете. От чего тебе страдать?

— От одиночества, — бросила Серафима, всхлипнув. — От отверженности. От того, что в моей жизни никогда не было выбора. Ты всегда сам говорил, дядя, что у человека должен быть выбор — и он должен нести за него ответственность. Впервые в жизни я этот выбор сделала. Я заплатила за него цену — и заплачу любую другую. Я надеялась победить в конкурсе и озвучить своё желание, чтобы мой выбор одобрил и ты. Ты всегда был мне близок и всегда меня понимал. И я прошу тебя — пойми меня и сейчас! Разве тебе самому не приходилось делать выбор, который не устраивал никого, кроме тебя? Разве ты всегда жил по правилам? Нет, я знаю это наверняка! Почему же я не могу делать свой выбор так, как я этого хочу?

— Но он крестьянин! — возмутился князь с отчаянными нотками в голосе, и редко кто в мире удостаивался услышать в его тоне такие непривычные оттенки. — Неотёсанный, алчный крестьянин, который добивается того, чтобы изменить свой социальный статус!

— Это не так! — с жаром воскликнула Серафима. — Николай прекрасно знает, что наверх ему не подняться. На самом деле я скрыла от него причину, по которой участвую в этом конкурсе. Он и знать не знает, что я делаю это ради нашего союза. Он постоянно говорит мне, что недостоин меня, постоянно боится за меня. Много раз порывался вообще уйти, чтобы не усложнять мне жизнь, но я его не отпустила. Он готов быть моим слугой навечно! Но я этого не хочу! Я не хочу его оставлять!