Книга Нежеланная невеста. Попала в тело толстушки, страница 120 – Анна Кривенко

Мама была строга, но она готовила его к тому, чтобы править целым княжеством. Голос девицы вдруг превратился в пение ангелов. Князь Яромир представил, как смотрит на свою почившую мать, взирающую на него с небес.

Скупая мужская слеза скатилась по щеке, и он поспешно смахнул её, понимая, что не к лицу правителю показывать слабость перед своими подданными. Но песня так тронула его, что он даже вдохнуть не мог спокойно.

Когда песня оборвалась, толпа ошеломлённо выдохнула. Князь Яромир как можно скорее напустил на лицо суровость, но оглянулся и увидел, что его проявления чувств, похоже, никто не заметил. Советники удивлённо перешёптывались. Толпа начала шуметь, аплодировать, выкрикивать поздравления.

А исполнительница, поспешно вытерев слёзы с лица — и этими слезами доказав всю свою искренность — развернулась, улыбнулась народу и поспешно ушла.

Князь Яромир был повержен. Повержен до глубины души силой этого непревзойдённого таланта. Ведь мало иметь прекрасный голос — нужно суметь достигнуть этим голосом глубин человеческой души. И Ирине Власовой это безусловно удалось.

Боже… хоть бы она не оказалась преступницей! Быть может, Анастасия Генриховна Гайд ошиблась в своих выводах? Князю Яромиру вдруг отчаянно захотелось Ирину Власову оправдать.

Но не дай Бог, если всё, что на неё наговорили, окажется правдой… даже талант не поможет ей сохранить своё лицо…

* Прослушать исполнение песни в более современном варианте вы сможете на моей страницу в ВК

Вот уж не ожидала, что первым, кого я увижу после своего выступления, будет Алексей. Он возник у меня на пути, схватил за руку и потащил с собой. Я опешила, а он так резво расталкивал окружающих, что мне стало смешно. Я почувствовала себя девчонкой, которую ровесник тащит на гору в поисках редкого цветка.

Наконец, мы выбрались из толпы и шагнули в сторону сада. Алексей остановился, развернулся ко мне и восторженно произнёс:

— Это было невероятно, Ирочка, просто невероятно! Я никогда не слышал ничего подобного!

Его глаза подозрительно поблёскивали. Неужели прослезился?

— Простите, что я набросился на вас вот так. Я не мог удержать своих чувств. Боялся, что Виталий перехватит вас первым.

Я хохотнула. Вот так признание…

Но тут же стала серьёзной, видя, как сильно Алексей волнуется.

— Я хочу вам сказать, что вы уникальны, — начал он, захлебываясь эмоциями. — И ваш талант не должен остаться… в тени. Как бы ни сложилась ваша судьба — вы должны петь! Вы должны приносить этим людям надежду. Не знаю, в чём дело, но ваши песни… они такие, живые, что ли. Я видел, как плакали женщины. Замечал, как молодые люди виновато опускали глаза, когда вы сегодня пели. Причём как аристократы, так и крестьяне. Я специально наблюдал. Такое чувство, что вашим голосом руководил кто-то свыше. Более того, мне показалось, что князь, сам князь, пустил слезу — как бы это ни звучало. Вы безумно талантливы. И я хотел вам об этом сказать…

Замолчал — выдохся.

Я почувствовала себя счастливой. С каждым его словом я словно поднималась на небеса. И понимала, что всё сильнее капитулирую перед его искренностью, горячностью и совершенно не свойственным ему поведением. Да, Алексей стал другим, но пока не менялся в обратную сторону. Пока не становился прежним — склочным и вредным аристократом. Может быть, всё-таки этот процесс необратим? Ведь тогда я могла бы сказать ему «да»…