Книга Нежеланная невеста. Попала в тело толстушки, страница 110 – Анна Кривенко

— Алексей… Что ты здесь делаешь?

А он упал на одно колено и посмотрел таким взглядом, что меня пробрало до глубины души.

— Из какого ты мира, Ирочка? — прошептал он, глядя на меня с ошеломлением человека, постигшего невероятную тайну.

Он понял. Он догадался, что я не отсюда… Эта мысль пронзила меня, и я не удержала слов:

— Откуда ты узнал?

Он смотрел на меня, будто не ожидал ответа, будто ему и без моих слов всё было понятно. А я испугалась. Испугалась, что, узнав о моей иномирности, он отвернётся. Меня начала накрывать паника, хотя где-то в глубине пульсировала мысль: «Да какая тебе разница? Даже если отвернётся — ты ему никто, он тебе никто. Это не важно».

А Алексей вдруг схватил меня за руку и, не отводя глаз, прошептал:

— Я безумец, что говорю об этом. Я понимаю, что тысячу раз недостоин, и я уверен, что ты откажешься… Но я всё равно скажу. Не могла бы ты дать мне ещё один шанс?..

Сердце затребовало согласиться, колотилось в груди испуганной птицей, принуждая меня сказать "да" без раздумий, без взвешиваний, без учёта какой-либо гордости или чего-то подобного. Но разум был насторожен. Я не наивная дурочка, чтобы просто так кидаться в омут, где могут быть ловушки.

Алексей казался искренним, безумно искренним, аж до костей пробирало от его проницательности. Он каким-то образом почувствовал во мне попаданку!

Но я обжигалась уже не раз, и люди не меняются — по крайней мере, настолько кардинально. А если сейчас на него просто нашло что-то эмоциональное?

Была у меня одна такая подруга. Когда у неё в жизни происходило что-то плохое, не ладилось, разваливалось — она тут же становилась мягкой, пушистой, просто шёлковой. Сама доброта. Но как только её жизнь начинала налаживаться, она задирала нос, становилась важной, отстранённой, всеми силами показывала, что я ей больше не нужна.

И, прожив с ней вот таких два или три всплеска в разные стороны, я поняла, что нам не по пути. Значит, когда у неё проблемы — я жилетка, в которую можно поплакаться, кошелёк, который можно немножечко разорить, уши, которые можно заполнить собственным нытьём. А когда у неё всё отлично — я мусор, на который противно даже посмотреть…

Она была дико слепа к самой себе, не видела, насколько переменчив её характер.

Так вот, имея подобный опыт в жизни, я предполагала, что с Алексеем происходит то же самое. Сейчас он действительно был искренен, и мне отчаянно хотелось эту искренность принять. Да, он мне нравился — несмотря ни на что. И я согласна, что любовь зла: полюбишь и парнокопытного. Но я не могла позволить себе быть глупой.

По крайней мере, он должен был мне доказать, что его слова сейчас — это не прихоть определённого настроения. Что это не мимолётные эмоции, которые растают на следующий день, и он уже посмотрит на меня с высокомерием человека, который ничего не помнит. Пусть докажет на деле, что я ему действительно нужна.

Нет, я не высказала этого вслух. Это было бы глупо.

Я просто аккуратно отняла свою руку из его хватки и осторожно произнесла:

— Мне очень приятно, Алексей, что вы проявляете ко мне столь большое внимание. Но я пока не намерена спешить. И на данный момент не собираюсь ни с кем вступать в отношения.

Молодой человек помрачнел — да так сильно, что глаза потухли. Впрочем, он быстро справился с собой, поднялся на ноги и слегка склонился в почтительном поклоне.