Книга Опасный ритуал или (не) случайный призыв демона, страница 92 – Демьяна Нур

— Поэтому ты и смогла, — он поцеловал меня в висок. — Потому что ты помнишь. Ты не забыла, каково это, быть слабой. Ты королева. Которая вырастила сады на пепле.

Я замолчала. Где-то внутри Аня молчала. Она не исчезла, я чувствовала её присутствие, слабое, притихшее. Но она больше не боролась. Кажется, она тоже училась.

— Арсанейр?

— М?

— Я люблю тебя.

Он повернулся ко мне. В его глазах горели те самые искры, которые я полюбила.

— Я люблю тебя, Яна. Сильнее, чем любой демон должен любить человека. Сильнее, чем любовь должна существовать в аду.

Внизу зажглись огни. Сотни, тысячи огней. Демоны, учёные, бывшие враги, все они жили, работали, любили. И это было чудом. Самым настоящим чудом.

Ауриум, страна, построенная на любви и пепле.

Я смотрела на огни и улыбалась.

Прошло семь земных лет.

Я сижу под раскидистым красным деревом, мы назвали его Кровавым сердцем, потому что листья у него багровые, с золотыми прожилками, и они шумят на ветру так, будто шепчутся о чём-то древнем. Я сама вырастила его из семечка, которое нашла в пустоши, где впервые зацвели цветы.

Оно расло с невероятной скоростью, на земле, это заняло бы сотни лет. А здесь...

Огромное дерево, в тени которого можно спрятать целую армию. Его корни уходят глубоко в адскую почву, питаясь тем, что раньше было проклятием, а теперь стало плодородной землёй. На ветвях висят плоды, тёмно-фиолетовые, размером с мою голову, сладкие, как мёд, и пьянящие, как хорошее вино.

Я жую один такой плод, полу-лёжа на траве, и наблюдаю за ними.

Арсанейр и Мара.

Моя дочь.

Мара , маленькая но...она уже уничтожает всё, к чему прикасается. В хорошем смысле. Ну, в основном в хорошем.

Она, идеальный сплав человеческого и демонического. От меня ей достались русые волосы, которые она вечно путает в колтуны, и зеленые глаза, которые становятся огненными, когда она злится. А ещё мой характер. Боже, она получила мой характер, и я молюсь всем несуществующим богам, чтобы она пережила подростковый возраст.

От Арсанейра ей достались острые уши, чуть заострённые клыки, которые прорезались, когда ей было два года, и эта дурацкая, хулиганская улыбка, которая действует на меня безотказно. Она улыбается так и я готова простить ей всё. Даже когда она подожгла тронный зал.

— Это была случайность! — кричала она тогда, убегая от разъярённой Греты. — Я просто хотела посмотреть, как горит ткань!

Ткань горела красиво. Пришлось три дня проветривать.

Сейчас они гуляют по саду.

Арсанейр держит Мару за руку, но она вырывается и бежит вперёд, к зарослям светящегося мха. Её маленькие ножки мелькают среди фиолетовых цветов, и она смеётся - звонко, заливисто, как я когда-то смеялась в пустоши, когда поняла, что могу создавать жизнь.

— Папа, смотри! — кричит она, поднимая с земли что-то светящееся.

Это жук. Золотой, переливающийся, размером с её ладошку. Он жужжит, пытаясь вырваться, но Мара держит его крепко. Она сильная, даже слишком.

— Осторожно, — говорит Арсанейр, подходя к ней. — Он может укусить.

— А если укусит, я его сожгу! — заявляет она с такой уверенностью, что я усмехаюсь вслух.

Грета когда-то сказала: — Эта девочка будет опаснее тебя, Яна» .

Я ответила: — Я на это надеюсь.

Потому что мир, который мы строим, должен кто-то защищать. И кто лучше, чем маленькая демоница, в жилах которой течёт кровь короля и сила женщины, убившей старейшего демона?