Книга Опасный ритуал или (не) случайный призыв демона, страница 91 – Демьяна Нур

Я сама придумала эту систему, и гордилась ей, как ребёнком.

— Это справедливо, — сказала я на Совете, когда мы обсуждали закон. — Каждый заслуживает второго шанса. Даже те, кто облажался по-крупному. Особенно те, кто облажался по-крупному.

Советники переглядывались. Многие из них служили ещё Кса'артугу и до сих пор не могли привыкнуть, что я не сожру их за неподчинение.

— Но, госпожа, — возразил один из них, старый, с седой щетиной и одним глазом. — Эти души совершили ужасные вещи. Убийства. Предательства. Они…

— Они будут наказаны, — перебила я. — Они пройдут через боль. Они потеряют часть себя. Но они получат шанс. Потому что если мы не дадим им шанса, мы ничем не отличаемся от тех, кого осуждаем.

Тишина.

А потом Грета захлопала. И остальные подхватили.

— Вот так, — сказала я, откидываясь на спинку трона. — Демократия.

Эссенции и страдающие души перестали быть пищей.

Это был самый сложный переход, потому что многие демоны привыкли питаться именно этим. Но мы нашли альтернативу. Оказалось, что новые растения, которые я создала, давали плоды, насыщенные чистой энергией. Их можно было перерабатывать в пищу. Вкус был… специфическим, скажем так. Но никто не умирал с голоду.

— Ты сделала веганов из демонов, — смеялся Арсанейр, жуя фиолетовый плод, похожий на помесь яблока и манго. — Они никогда тебе этого не простят.

— Переживут, — пожимала я плечами. — Мясо, это убийство, даже в аду.

— Ты сама убила отца.

— Это другое. Он был мудаком.

Справедливое замечание, он не спорил.

Самое удивительное началось потом.

Демоны. Эти древние, циничные, прожжённые твари начали… учиться любить. Я видела это своими глазами. Они смотрели на нас с Арсанейром, на то, как мы держимся за руки, как шутим, как ссоримся и миримся, как я закатываю глаза на его дурацкие шутки, и что-то в них щёлкало.

— Госпожа, — сказала мне одна молодая демоница, помогавшая в садах. — Я встретила кого-то.

— Поздравляю, — улыбнулась я. — Кто он?

— Он из Южного Крыла. Мы хотим пожениться.

— Вы хотите… что?

— Пожениться, — повторила она, краснея. Её щёки стали тёмно-бордовыми, почти чёрными. — Как вы с властителем.

Я смотрела на неё и чувствовала, как к горлу подступает комок.

— Вы любите друг друга? — спросила я тихо.

— Я… я не знаю этого слова, — призналась она. — Но когда он рядом, я чувствую тепло. Когда его нет, мне холодно. Я хочу, чтобы он был счастлив. Я хочу защищать его. Я хочу…

— Это любовь, — перебила я. — Это и есть любовь, дурочка.

Она расплакалась. Я обняла её. Мы стояли посреди фиолетового сада, обнявшись, как две дуры, и плакали.

— Мы устроим вам свадьбу, — сказала я. — Лучшую свадьбу в Ауриуме.

— Правда?

— Правда. И знаешь что?

— Что?

— Это только начало.

Я сидела в нашей спальне. Небо здесь было странным. Фиолетово-золотым, с багровыми прожилками, как вены на мраморе.

Арсанейр вошёл тихо, сел рядом, обнял меня за плечи.

— Ты сегодня плакала, — сказал он.

— Сопливая баба, да?

— Самая лучшая сопливая баба в аду.

Я толкнула его локтем, но без злости.

— Серьёзно, Яна. Ты изменила всё. Они смотрят на нас и учатся быть живыми. Настоящими. Ты дала им надежду.

— Я просто делаю то, что считаю правильным, — ответила я. — Никакой великой миссии. Просто… я не хочу, чтобы кто-то страдал так, как страдала я.