Книга Злодейка поневоле. Хозяйка заброшенной крепости, страница 86 – Адриана Вайс

К горлу подступает тошнота.

Я отворачиваюсь, борясь с приступом дурноты.

Мне стыдно, мне страшно и омерзительно от того, что я сделала.

Вернее, не я, но что-то с помощью моего тела.

— Что это было? — голос Риардана, холодный и требовательный, вырывает меня из омута воспоминаний. — Там, в подвале.

— Я… я не знаю, — шепчу я, глядя в стену.

Я делаю глубокий вдох, пытаясь собраться с мыслями, и начинаю рассказывать. Голос дрожит, слова путаются.

— Я возвращалась к графу, чтобы рассказать о том капище, которое мы нашли. И по дороге на меня напали. Те же самые мерзавцы, что и в первый день, у ворот. Они затащили меня в подвал, связали… Я испугалась. Я не могла даже использовать магию…

Я говорю, и сама не замечаю, как поворачиваю к нему голову. И в тот момент, когда я рассказываю о нападении, о своей беспомощности, я вижу это.

На его лице, на этом холодном, аристократическом лице, на долю секунды проскальзывает целая буря эмоций.

Вспышка ярости в серебряных глазах. Сжавшиеся добела челюсти. Что-то похожее на боль, на глухое, затаенное раскаяние.

И все это — за одно мгновение.

А потом все исчезает. Перед мной снова сидит ледяная, непроницаемая статуя.

Я замираю, сбитая с толку.

Мне показалось? Или это была просто игра света?

Я не могу быть уверена. Но в глубине души зарождается крошечное, невероятное подозрение, что неужели в этом драконе проклюнулось что-то человеческое?

— А потом… я вспомнила про кинжал. — продолжаю я и мой голос все еще дрожит от пережитого ужаса. — Тот, что мы нашли у алтаря. Мне удалось перерезать веревки и… и ранить одного из нападавших.

Я сглатываю, воспоминания душат меня.

— Но остальные… они набросились на меня все вместе. Я снова попыталась призвать магию. И в этот момент…

Я замолкаю. Как объяснить ему то, чего я сама не понимаю?

— В общем… я не знаю, — шепчу я, и от этого признания по коже бегут мурашки. — Было такое чувство, будто в меня кто-то вселился. Будто мое тело больше мне не принадлежало. Кто-то другой, древний и жестокий, взял его под контроль. Я пыталась сопротивляться, бороться… но не смогла.

Я вспоминаю ту черную, ледяную ненависть, то жгучее желание уничтожать, и меня снова мутит.

Я плотнее закутываюсь в одеяло, пытаясь спрятаться от самой себя, от того монстра, которым я на мгновение стала.

Это жутко и страшно.

И тут до меня доходит.

Осознание окатывает меня как ушат холодной воды.

В этом проклятом подвале со мной произошло практически тоже самое, что и с Хеленой в конце книги. Вся та же неконтролируемая сила*, всепоглощающая ненависть.

Разница только в том, что сейчас я еще хоть как-то могла бороться. И оттого мне даже страшно думать что же может произойти потом? Через месяц, в день затмения, когда сектанты проведут главный ритуал? Когда эта сила, эта ненависть, захлестнет меня полностью?

Обратного пути не будет.

Я стану самым настоящим монстром.

От этой мысли меня охватывает такой ужас, какого я не испытывала еще никогда в жизни.

Это страшнее, чем гнев Риардана.

Страшнее, чем нож у горла.

Потому что это — страх не просто умереть. Это страх потерять себя. Стать чудовищем.

Я смотрю на Риардана, и на моем лице, должно быть, застыло выражение чистого, незамутненного ужаса.

— Хелена!

Резкий, властный окрик Риардана вырывает меня из ледяного омута ужаса. Я вздрагиваю, и кошмарные видения моего незавиднго будущего рассеиваются, уступая место его напряженному, хмурому лицу герцога.