Книга Злодейка поневоле. Хозяйка заброшенной крепости, страница 13 – Адриана Вайс

Червячок сомнения внутри меня дохнет, раздавленный этой ледяной уверенностью в ее глазах. Разочарование в собственной минутной слабости и злость на Хелену за ее очередной обман с новой силой затапливают сознание.

Что ж, теперь я спокоен.

Больше, чем когда-либо я убежден, что она находится на своем месте. И что Хелена ни в коем случае не жертва среди хищников. Она — новый, возможно, самый опасный хищник в этой стае. И жалеть ее — все равно что жалеть гадюку, которую бросили в террариум к другим гадюкам.

Я резко дергаю шторку на окне, отрезая себя от этого вида.

Плотная ткань погружает карету в полумрак.

— Поехали! — мой голос звучит твердо и ровно, без тени сомнений. — Как можно скорее.

Алена

Паника ледяной змеей обвивает легкие, грозя выжать из них последний воздух. Я чувствую, как дрожат колени, как по спине стекает холодный пот. Паника вот-вот парализует мою волю, хочется сорваться в крик, удариться в слезы.

Но я не могу.

Не здесь.

Не перед ними.

Поддаться панике сейчас — значит подписать себе приговор.

«Думай, Алена, думай! Что бы сделала Хелена?»

Я лихорадочно прокручиваю в голове обрывки книжного сюжета.

Какой была Хелена?

Высокомерной, властной, уверенной в своем превосходстве. Она бы не стала молчать. Она бы не показала страха. Она бы поставила этих мужланов на место одним лишь взглядом.

Что ж. Пора включить режим Хелены, режим «стервы».

Не передать словами как мне не хочется этого делать — ведь в жизни я не такая. Как раз таких надменных стерв как Хелена я терпеть не могу. Но тут просто не остается других вариантов.

Я медленно выдыхаю, заставляя себя расправить плечи, а затем выпрямляю спину. Я вскидываю подбородок и смотрю на бородача передо мной с таким ледяным презрением, на какое только способна.

— Я — герцогиня Хелена Крейг, — произношу я, и мой голос, к моему собственному удивлению, звучит ровно и холодно. — И я направляюсь к графу Версену по неотложному делу. А теперь, будьте добры, дайте мне пройти. Если вы этого не сделаете, я обещаю, что граф узнает имя каждого, кто посмел мне помешать.

На мгновение мой блеф срабатывает.

Мужчина явно опешивает от такой наглости. Но замешательство длится недолго.

— Герцогиня? — снова гогочет он. — Тут все твои титулы, красавица, стерлись вместе с подолом твоего платья. И с чего вдруг ты вздумала пугать нас графом? Если ты не заметила, мы живем здесь в таком аду, что его гнев для нас ничего не значит.

Он наклоняется ниже, его лицо почти касается моего.

— Да и с чего ты взяла, что граф захочет с тобой говорить, черновласка? Какие дела он может иметь с тобой? Думаешь, я совсем тупой?

Разум цепляется за его слова.

Во-первых, “черновласка”. Я и забыла, что по сюжету, у Хелены антрацитово-черные волосы, а в местном герцогстве ходит поверье, что женщины с такими непроглядно-черными волосами — самые настоящие ведьмы, ходячее зло во плоти. Так что из-за одного этого факта с Хеленой могут отказываться иметь дело и со старта клеймить ее жесточайшей злодейкой, даже если она просто прошла мимо.

Во-вторых, его фраза “какие дела граф может иметь с тобой” сбивает с толку. Почему он так в этом уверен? Откуда такая убежденность, что Версен не станет со мной разговаривать? Эта мысль цепляется за сознание, как репей, но я не успеваю ее додумать.