Книга Злодейка поневоле. Хозяйка заброшенной крепости, страница 128 – Адриана Вайс

— С сегодняшнего дня подотчетные. Если вдруг чего-то не хватает, это будет спрошено с вас. Не сможете отчитаться о пропажах или тратах, проведем расследование. Если всплывет злой умысел, будем подключать суд.

Их глаза становятся круглыми.

Это для них дико. Зато, отбивает чувство вседозволенности.

Спустя долгую неделю, с огромным скрипом, но мне удается навести хоть какое-то подобие базового порядка с реестрами и заявками.

После этого, я берусь за то, что в моем прошлом мире называлось «аналитикой и оптимизацией процессов». Проще говоря, пытаюсь заставить эту средневековую махину работать эффективнее.

Первое, что бросается в глаза при изучении старых хозяйственных свитков — дикая каша. Одни кварталы получают дров вдвое больше средних значений, другие — вдвое меньше. Одни мастерские завалены заказами на простейшие вещи, другие простаивают. Это не просто хаос. Это тотальное упущение и отвратительная организация.

Я ввожу простейшее планирование.

Созываю старост кварталов и старшин ремесленных цехов. Картина вырисовывается удручающая: кузнецы завалены работой по ремонту доспехов для гвардии, но у них нет железа на инструменты для крестьян. А на складе, согласно описи, лежит неприкосновенный запас «на черный день».

— «Неприкосновенный запас» — это не священная корова, — объясняю я растерянному Роланду, разложив перед ним графики. — Это ресурс. Его нужно ротировать. Старое железо — в работу, новое — на склад. То же с зерном, лесом, тканями. Иначе все сгниет и проржавеет, пока мы его «бережем».

Роланд смотрит на мои каракули (я пыталась нарисовать подобие диаграммы с расходами, сроками и распределением ресурсов) как на магические руны. Но логику, кажется, улавливает.

Спустя еще неделю, когда я получаю информацию по всем ресурсам крепости и раскладываю их по диаграммам, я внедряю ротацию припасов и систему квот. Теперь каждый цех и квартал знает, на что может рассчитывать в следующей неделе. Это снимает львиную долю бытовых конфликтов. Так работать становится эффективней.

После этого я берусь за главную боль этого места. Самый настоящий камень преткновения.

Продовольствие.

Осмотрев кладовые и поговорив с кухарками, я впадаю в легкий шок от однообразия рациона: похлебки, каши, хлеб, солонина, вяленое и копченое мясо. Зелени и овощей унизительно мало.

В пустующих внутренних двориках и у стен, конечно, организовано что-то вроде огородов, да и у некоторых домов разбиты участки, но это не полноценные грядки, а крошечные участки с зеленью: лук, укроп, бобы.

— Почему у нас нет даже простейших теплиц? — спрашиваю я у Крома, глядя на все это безобразие.

Он хмыкает:

— Теплиц? Пташка, тут лето-то короткое, а солнца мало. Что там вырастишь?

— Не нужно солнце, — говорю я, вспоминая как моя бабушка справлялась с подобной проблемой — она тоже жила ближе к северу, климат похожий. — Нужно только побольше навоза. Делаем грядки в ямах, набиваем их смесью навоза и соломы, сверху — тонкий слой земли и накрываем какой-нибудь промасленной тканью. Гниение даст тепло. Можно будет высаживать гораздо больше овощей: картошку, репу, капусту.

Кром смотрит на меня так, будто я предложила построить ракету.

— Навозом... греть землю? — он чешет бороду. — Не слышал ни о чем подобном, но попробовать можно. Только где ты столько рук найдешь?