Книга Лаванда для императора 1, страница 104 – Ксения Никонова, Наталья Фирст

— Нет, — твердо ответил Гарольд. — Ему совершенно точно пара тысяч лет. Это очень редкий и очень дорогой артефакт. Мне даже предположить сложно, сколько он может стоить.

— Но мэтр Тарис сказал… — я в последний момент прикусила губу.

Кто знает, почему маг не стал говорить мне правду? Вдруг это важно?

— Мэтр сказал, что медальон поможет увидеть опасную магию.

— Всё так, — Гарольд улыбнулся, притянул меня к себе и поцеловал в уголок губ. — Теперь я за тебя почти спокоен. Осталось съездить к пророку и задать ему вопросы. Думаю, эта встреча многое прояснит.

Я прижалась к дракону, чувствуя, как потихоньку уходит тревога, как становится легче дышать.

— Завтра у нас ярмарка, — напомнила я. — Поедешь со мной?

— Постараюсь, — пообещал он. — Но если и прилечу, то прямо туда. А сегодня отдыхай. Ты заслужила.

Я кивнула и опустила глаза. Завтра предстоит интересный день. Как знать, может ярмарка положит начало моему новому делу. Будем ли мы продавать сладости, или это слишком незначительная статья доходов, и зря я надеюсь заработать на них имя и капитал.

Несомненно, радовала новая защита. И Гарольд обещал быть рядом. С ним я вовсе ничего не боялась.

* * *

Сон пришел без предупреждения, мягко подхватил и перенес через границу реальности. Закружил, заморочил и отпустил.

Я стояла на холме. Невидимая, неосязаемая, лишенная в этот раз даже тела. Ветер без труда проходил сквозь меня, доносил запах увядших цветов и сырой земли. Внизу, в небольшой низине, виднелся погост — чистое, ухоженное место, с аккуратным рядком белоснежных надгробий.

Я пока еще не понимала, зачем я здесь. Но что-то влекло меня вниз, по высокой траве, меж поникших ив.

Очень скоро я увидела дракона. Он сидел на скамье перед четырьмя могилами.

Я узнала его фигуру сразу. Усталый, сгорбленный, лишенный надежды, что жила в нем прежде. Он сидел неподвижно, уронив руки на колени, и смотрел на плиты, стоящие рядком.

Четыре.

Я осторожно подошла ближе, хоть и знала, что он меня не увидит. Я была здесь призраком, тенью, наблюдателем из другого времени, из иной жизни.

Сразу бросилась в глаза надпись на первой плите: «Лаванда. Прости, любимая, я был неправ».

Сердце сжалось. Лаванда! Та, чью свадьбу прервали. Та, что умерла в магическом круге под ударами молний.

Вторая плита гласила: «Мэрит. Прости, любимая, не уберег».

Я вспомнила площадь, цветочные лепестки, счастливые лица и черную стрелу, оборвавшую недолгую девичью жизнь.

Третья надпись: «Глория. Прости, любимая, что не поймал».

Глория, что ждала его в домике у водопада. Глория, что случайно шагнула в пустоту.

Четвертая эпитафия: «Лиана. Любимая, я всегда буду тебя помнить».

Лиана, споткнувшаяся о корень. Лиана, чью кровь впитывала золотая листва.

Четыре имени. Четыре женщины. Четыре смерти.

Дракон поднял голову. Я до сих пор не видела его лица. Только чувствовала боль. Вечную, неутихающую.

— Я помню каждую, — прошептал он, обращаясь к плитам. — Лаванда — ты пахла летними цветами и была прекрасна, как солнечный зайчик. Мэрит — ты танцевала так, что боги завидовали твоей грации. Глория — ты носила под сердцем мое дитя и ждала меня, ни на что не ропща. Лиана — ты была такой юной, беззаботной и живой, как журчание ручья.

Он замолчал. Ветер шевелил его волосы.