Книга Я мечтала о пенсии, но Генерал жаждет спарринга, страница 47 – Е. Лань

Офицеры сгрудились вокруг карты.

— Но, Генерал... высоты? Это рискованно... — начал один.

— Подождите... — перебил другой, глядя на расстановку. — Если они войдут в теснину... они не смогут маневрировать. Это бойня. Это гениально!

— Кто придумал этот маневр с лесом? — восхищенно спросил лейтенант. — Это нестандартно! Это нарушает все каноны, но это сработает!

Хасо посмотрел на меня, я стояла у двери, делая вид, что разглядываю свои ногти.

— Это... древняя тактика, — сказал Хасо, не сводя с меня глаз. — Вдохновленная... законами гармонии природы и козами.

Офицеры переглянулись, решив, что Генерал шутит или говорит метафорами мудрецов.

— Приступайте к разработке деталей! — приказал Хасо. — У нас мало времени.

Я тихо выскользнула за дверь.

Сердце безумно колотилось в груди.

Я сделала это, снова вмешалась в войну. Я, которая клялась пить чай и спать на шелках, только что отправила несколько тысяч человек на смерть в ущелье.

Мои руки дрожали, но не от страха, а от старого, забытого возбуждения. Азарт полководца, который переиграл противника одним ходом.

— Проклятье, — прошептала я, прислонившись к стене коридора. — Это было приятно, слишком приятно.

В коридоре появился Хасо, он вышел следом за мной.

— Сора.

Я обернулась.

— Мне нужно идти, Генерал, у меня по плану дневной сон. Я утомилась, двигая твои фишки, они тяжелые.

Мужчина подошел ближе, взял мою руку и переплел свои пальцы с моими.

— Я уеду через три дня, — сказал он тихо. — На Север.

— Я знаю.

— Я вернусь, — это было обещание. — Я вернусь, потому что теперь я знаю, как победить быстро, и потому что... дома меня ждет мой главный стратег.

— Я не стратег, — упрямо сказала я. — Я просто жена, которая любит красивые узоры.

— Пусть будет так, — он поднес мою руку к губам и поцеловал ладонь. — Жди меня, моя красивая жена и позаботься о доме. Сделай его... гармоничным.

Он отпустил мою руку и вернулся в кабинет.

Я осталась одна в пустом коридоре.

Три дня.

Через три дня он уедет на войну и я останусь одна.

Свободная.

Счастливая.

С деньгами и властью.

Так почему же у меня на душе скребут кошки? И почему этот огромный, пустой дом вдруг показался мне не крепостью покоя, а одинокой клеткой?

— Наверное, это от голода, — решила я. — Я так и не съела пирожок.

Я побрела в свои покои, давая себе слово, что как только Хасо уедет, я устрою грандиозный праздник... для себя одной, с чаем и сном.

Но где-то в глубине души я знала: я буду ждать писем, и буду смотреть на Север, гадая, сработал ли мой «цветочный узор» в ущелье «Слезы Дракона».

Три дня до отъезда армии пролетели как один суматошный, шумный миг.

Поместье Чон, которое я только-только начала превращать в обитель лени и неги, снова стало напоминать растревоженный улей. Всюду сновали гонцы, во дворе ржали лошади, которых подковывали кузнецы. Запах плавящегося металла и кожи заглушал аромат моих любимых пионов.

Я ненавидела эту суету, она напоминала мне о том, что я пыталась забыть. О войне.

Я заперлась в Восточном крыле, объявив о «глубокой меланхолии», и выходила только по ночам, когда этот безумный муравейник затихал.

Это была последняя ночь перед выступлением войск.

Хасо не появлялся, он жил в Западном кабинете, спал урывками, если спал вообще, и отдавал последние распоряжения. Я знала, что он избегает меня. Не из-за обиды, нет, он боялся, что если увидит меня, его решимость дрогнет. Или моя маска треснет.