Книга Я мечтала о пенсии, но Генерал жаждет спарринга, страница 114 – Е. Лань

— Но есть проблема, — заметила я. — Когда мы въедем в столицу, все увидят не богиню, а стриженую, бледную женщину, которая едва ходит. Миф рухнет.

— Не рухнет, — Хасо хищно улыбнулся. — Мы превратим твою слабость в доказательство силы. Ты не просто слабая. Ты — сосуд, который не выдержал мощи божества. Ты — жертва чуда.

Я посмотрела на него с уважением.

— Ты быстро учишься, муж мой. Врать — это искусство.

*************************************************

Привал в Кэсоне

Нас встречали как героев легенд.

Местный наместник, толстый и трусливый чиновник, выбежал к воротам, кланяясь так низко, что его нос касался грязи. Он боялся. Наместник не знал, на чьей стороне быть: Мина, который захватил власть в столице, или «Восставшего Генерала».

Но когда он увидел голову Хана Туг-Лу, насаженную на пику и законсервированную в бочке с медом (старый варварский способ сохранения трофеев), его сомнения отпали.

— Великая победа! — верещал он. — Слава Клану Чон! Мы всегда знали! Мы молились!

Нас разместили в его резиденции.

Первым делом я потребовала зеркало.

Увидев себя, я ужаснулась.

Мои волосы... Моя гордость. Они торчали неровными клочьями, едва доставая до плеч. Кожа была серой, обветренной. Под глазами залегли такие круги, что в них можно было спрятать монеты.

— Я выгляжу как пугало, — констатировала я. — Если Советник Мин увидит меня, он умрет не от страха, а от смеха.

— Ты выглядишь как воин, — сказал Хасо, входя в комнату. Он принес мне гребень и ножницы.

— Что ты собираешься делать?

— Исправлять.

Он усадил меня на стул. Его большие, грубые руки с удивительной нежностью коснулись моих волос.

— В детстве я стриг гривы своим лошадям, — признался он. — Думаю, справлюсь.

— Сравнение с лошадью меня не вдохновляет, Генерал.

— Молчи, женщина.

Он начал стричь. Ровнял концы, убирал секущиеся пряди.

Я закрыла глаза, слушая звук ножниц. Это было странно и мило.

— Знаешь, — сказал он тихо. — Короткие волосы тебе идут. Они открывают шею.

— В столице это сочтут позором. Женщина с короткими волосами — либо преступница, либо вдова, либо монахиня.

— Ты вдова, которая вернула мужа с того света. Тебе можно всё. Мы скажем, что ты принесла волосы в жертву духам, чтобы спасти меня.

— О, это красиво и драматично. Женщины будут рыдать от умиления.

Когда он закончил, я снова посмотрела в зеркало.

Стрижка была простой, но аккуратной. Каре до подбородка. Это делало мое лицо строже, а глаза — еще больше.

— Спасибо, — сказала я.

— А теперь, — он положил руки мне на плечи. — Нам нужно обсудить стратегию. До столицы два дня пути. Мин знает, что мы идем и запер ворота. Он объявил военное положение.

— Он назовет нас мятежниками, — кивнула я. — Он скажет, что ты дезертировал или что ты ведешь армию мертвецов, чтобы захватить трон.

— Именно. Если мы начнем штурм, прольется кровь наших же граждан. Мин выставит против нас городскую стражу и молодых рекрутов. Я не хочу убивать своих.

Я задумалась. Мой палец привычно накручивал несуществующий локон.

— Нам не нужен штурм, Хасо. Нам нужен спектакль.

— Спектакль?

— Да. Мин боится силы. Но чего боится народ? Народ боится несправедливости и гнева Небес.

Я повернулась к нему.

— Мы не войдем в город как армия. Мы войдем как Похоронная Процессия.

Хасо удивленно поднял бровь.