Книга Куй Дракона, пока горячий, или Новый год в Академии Магии, страница 57 – Татьяна Михаль

А ведь у меня только-только настроение улучшилось и вот опять всё на уровне плинтуса.

Что же делать?

Кусаю нижнюю губу и думаю, чтобы такое замутить, чтобы праздник удался?

Не хочется мне попадать в рабство к ректору-дракону и терять награду.

Что. Мне. Делать.

Думаю, для начала всё же стоит переговорить с детьми и узнать, кто и что умеет.

Если конечно, контакт состоится.

А то знаю я, сейчас набычатся, и будут бастовать, в молчанку играть или сказки сочинять.

Значит, первая задача – найти с этими балбесами общий язык.

Эх, сюда бы матёрого психолога, лучше даже психиатра или специалиста по трудным подросткам. А то я вообще не из этой оперы.

А вдруг их максимальный уровень – это рисовать картинки по типу кружочков и палочек на стенах пещеры и прыгать вокруг костра с дикими воплями?

Мне становится очень грустно.

Вот так. Я даже не знаю, с чего начать.

Наконец, урок заканчивается и препод отпускает детей прочь с глаз своих.

Я надеюсь, что все абсолютно дети помнят о моей просьбе собраться в спортзале после уроков, а сейчас у всех курсов был как раз самый последний урок на сегодня.

Интересно, все придут? Или никого не будет?

* * *

— Вы что-то задумали, — слышу за спиной хриплый мужской голос.

Резко оборачиваюсь и утыкаюсь носом в могучий торс физрука.

Поднимаю голову и наблюдаю ухмыляющуюся мужскую рожу.

Выглядит этот тип как перекаченный бодибилдер, который вот-вот лопнет.

Он склоняет голову то влево, то вправо, рассматривая меня, как любопытную зверушку.

— Что, простите? — переспрашиваю его, так как не поняла, это был вопрос или утверждение. И вообще, к чему эти его слова, и какое его дело?

— Говорю, вы что-то задумали. Лицо у вас такое… одухотворённо жестокое, — гогочет этот тип.

Кстати, у него изо рта дурно пахнет. Будто он нажрался тухлых яиц.

Делаю шаг назад и произношу максимально вежливо:

— Нет у меня жестоких или жёстких мыслей. Но вы правы, я задумалась.

И отвернулась, снова рассматривая зрительскую трибуну.

— Могу помочь, — не отстаёт физрук, склоняется к самому моему уху и обдаёт горячим и вонючим дыханием: — Я вообще на все руки мастер. И не только на руки.

Фу-у-у! Что за пошлые и тухлые намёки!

Дёргаю плечом, не оборачиваюсь, но спрашиваю ледяным тоном:

— Ваше имя, милейший?

— Ох, простите…

Он встаёт напротив меня и нависая надо мной горой булыжников, смотрит в лицо, придурочно улыбается и представляется:

— Эрхалл Дон Жин.

Ха! Чуть ли не Дон Жуан!

Физрук продолжает улыбаться.

— К вашим услугам, прекрасная эрха… эээ… — он тут же впадает в ступор и хмурится.

Вижу по лицу, изо всех сил напрягает свой крошечный мозг, пытается вспомнить моё имя. Но что-то туго ему даётся этот процесс.

Давлю в себе рвущийся смешок и произношу строгим тоном:

— Эрхалл Жин, я не лезу к вам, не мешаю вашим занятиям. Будьте так любезны, не надо лезть и ко мне.

— Но я… — мрачнеет физрук.

Поднимаю руку, заставляя его умолкнуть, и уже резче говорю:

— Эрхалл, вы отнимаете у меня время. Уйдите. Пожалуйста. Если вдруг мне понадобится ваша помощь, я дам знать.

Многозначительно смотрю в небольшие и глубоко посаженные глаза физрука и облегчённо вздыхаю, когда он чуть кланяется мне и наконец-то уходит вслед за детьми и скрывается за обшарпанной дверью.

Спортзал пуст.

Теперь я могу немного похозяйничать, времени на это у меня минут пять.