Книга Повесть о граффах, страница 205 – Даша Клубук

Чудо, но ее затея обернулась успехом.

Изумленная, Ирвелин помчалась к распластавшемуся у выхода граффу. Она ясно видела коричневый сверток, выпавший из его рук при падении. Скоро Нильс придет в себя, поймет, что произошло, протянет руку и вернет утерянное. Эфемер уже приоткрывал веки. Преодолев последний метр прыжком, Ирвелин схватила пожухлый сверток и, развернувшись, ринулась назад.

— Баулин, стой!

Ирвелин бежала, не различая перед собой ни деревьев, ни фонарей, ни книг.

«И что делать дальше? Что дальше? Как мне убежать от эфемера?»

Наверное, ей стоило продумать свой план целиком, а не нестись сломя голову к заветному свертку. Куда ей теперь бежать? Но не успела она хоть что-то придумать, как навстречу ей выбежал еще один графф. Обогнув Ирвелин, он устремился к поднимающемуся с пола Нильсу, и только Ирвелин скрылась за передним стеллажом, как до ее слуха донеслись отчаянные голоса братьев.

— Слезь с меня!

— И не подумаю.

— Черт бы тебя…

Филипп пытался удержать Нильса от погони за ней. Но Филипп – иллюзионист, он не сможет держать эфемера долго. Ирвелин видела лишь один способ победить – сбежать из библиотеки. Но как? Единственный выход из библиотеки – прямо за дерущимися братьями.

Короткой вспышкой, которая стрельнула в пучине беспорядочных мыслей, Ирвелин вспомнила, что именно она держала сейчас в руках. Она опустила глаза на завернутый в бумагу камень. Как и тогда в квартире Миры, Белый аурум пребывал в беспокойной вибрации. Он был совсем не тяжелым, почти невесомым, а из узкой щели проглядывал золотистый блеск.

— Ирвелин, кидай его мне!

Она подняла голову и увидела Августа, по воздуху подплывающего к ней.

— Я левитант, – сказал он и протянул руки. – А среди этих чудил левитантов нет.

Вот он, выход. Она передаст Белый аурум Августу, и он сможет удерживать его под потолком, пока они не выберутся из библиотеки и не вызовут желтых плащей. Но Ирвелин колебалась. Она вдруг вспомнила слова Нильса, сказанные ей в тот вечер, когда он проник в ее квартиру. «Пушистую репутацию Ческоля я немного очернил». О чем же в День Ола Август говорил с Нильсом? И почему Август скрывал это?

Заметив ее колебания, левитант попытался улыбнуться.

— Ирвелин?

Что, если у Августа есть свои скрытые мотивы? Что, если все это время он пытался заполучить Белый аурум для других целей? Это объяснило бы его столь живой интерес к поиску Нильса, ведь Август – единственный из них четверых, кто не оперировал личной выгодой. Должно быть, он знал, для чего Нильс посетил ковровый прием в День Ола, поэтому и подошел к нему.

От следующей догадки у Ирвелин закружилась голова, и она схватилась за полку с прошлогодними календарями. А что, если Август был в сговоре с Нильсом? Что, если этот весельчак – один из девяти пилигримов?

— С тобой все в порядке, Ирвелин?

Отражатель заставила себя посмотреть левитанту прямо в глаза.

На миг образ лесной библиотеки развеялся. На его смену пришел образ грифона, распускающего свои золотые крылья на круглых часах в полицейском участке. Ирвелин представила, как лично вручает Белый аурум детективу Иду Харшу. Ее имя очищено и, что наиболее желанно, очищено имя ее отца. Емельян Баулин сможет вернуться в Граффеорию. Они вернутся вместе с мамой, и все вместе заживут в доме 15/2 по Робеспьеровской.