Книга Осинка. Чужая сила, страница 47 – Саша Арсланова

Продолжая скулить, я плелась вслед за Тахо и только по его напряженной спине понимала, что он меня слышит.

— Эй, животное, ну сколько можно отворачиваться, – пыталась я ужалить парня посильнее, – струсил там, теперь трусишь и на меня посмотреть?

Не успела договорить, как треснул в его руке тяжелый прут, которым Тахо дно мерил. Да, далеко еще было этому мальчику-медведю до ледяного спокойствия воина, коим тот мнил стать. Вот Рэнн, он да… Он – воин, и на всякую мелочевку вроде меня не отвлекался.

Тахо тем временем пытался сдержать оборот. Но выходило у него плохо, звериный облик проступал сквозь кожу, рвался наружу. Я явственно видела усилия, которые он прилагал, чтобы успокоиться, сжимая в руке поломанную ветку. Но и в меня как черт вселился. Не могла спустить ему самоуправство. Я подняла в руке меч, отсалютовала им и добавила:

— Это ты хорошо придумал, еще отстегай меня прутом этим. Только вот у меня меч, не страшно? – и тут же полетела в ледяную трясину, ухнув туда с головой.

— Прекрати! – прорычал Тахо, когда я, отплевываясь и вытирая грязную ряску с лица, пыталась подняться. По телу мужчины прокатывались волны дрожи, но медвежья шкура уже не появлялась. – Это не я нас сюда закинул, а Грегг.

И пока я изумленно хлопала глазами, продолжил:

— Я никогда еще не был в изломе.

— Как это не ты? – Я неловко поднялась на ноги. Вода пополам с болотной жижей противно стекала по телу, проникая сквозь одежду. В морозную погоду без возможности переодеться или просушить вещи я быстро окоченею. Я ведь не Грегг, которому и в волчьей шубе, и в человеческом обличии – одинаково тепло. И даже не Тахо, чье могучее тело не то что холод, а и лютый мороз не заметит.

Зубы начали выбивать мелкую дрожь, а я, задумавшись, разулыбалась:

— Ну, так это же все меняет. Если ты меня тут силой не держишь, я могу вернуться, я уже делала так, – радостно ответила медведю и махнула грязным мечом, – надеюсь, не увидимся.

А затем отвернулась, зажмурилась и представила деревце на самой границе полянки, у дуба. За те месяцы, что мы там с Греггом жили, я, кажется, все ветки в округе знала. Наощупь бы от реки до дома добралась. А уж свою поляну изучила вдоль и поперек. То головой вперед летела, то боком, но все-таки берег меня учитель. Жалко, наверное, было неумеху.

Вот и сейчас вспомнила деревце и кустик рядом, шибко колючий. Довелось мне в него как-то приземлиться. Представила, да и зачесалось место это… мягкое, которому больше всех доставалось.

А потом уж все само произошло. Вот стою по колено в трясине, а шагнула уже на полянку. Что приятно, зазнайку этого там оставила. И не жалко было. Сам напросился.

Ладно. Грегга выручу и вернусь за этим.

Вокруг было страшно тихо. Ни гомон птиц, ни дуновение ветерка не тревожили замороженную картину. Я огляделась. Никого. Деревья молчали. Сколько мы времени в снежной пустыне провели? Вроде бы и солнце вон высоко, да тот ли день?

Но увидела на траве свежие следы крови и поняла – не сильно опоздала. Прислушалась к себе – ничего. Ни единой мысли. Была бы воином настоящим – и инстинкты бы проснулись. Мои молчали. В кустах валялся черный плащ одного из нападавших, и я, подумав, накинула его на плечи, опустив капюшон на лоб. Постояла немного, переминаясь, и пошла по кровавым следам.