Книга Золотое кольцо Галактики, страница 21 – Евгения Аннушкина

В номере он привычно проверил наличие посторонних, ожидаемо не нашел никого и ничего постороннего и, сухо доложив, что все в порядке, собрался уходить. Вот только у Софии были другие планы.

— Останься, – в тишине люкса ее высокий голос прозвучал резко и неожиданно. Лиам хотел предложить ей позвать кого-то из женщин-охранников, если миз Чон боится оставаться одна… но получил ощутимый толчок в грудь, от удивления оступился и упал на диван. Сверху тут же оказалась девушка, та самая принцесса Белого крыла, дорогая ухоженная штучка, с кожей нежной, как редкий натуральный шелк, пахнущая тонким цветочным парфюмом и юностью. И прижалась к его губам своими.

Тот Лиам, семилетней давности, молодой, горячий, не видевший еще толком жизни, не смог отказаться от того, что само идет в руки.

И не жалел ни о чем. Ни когда в номер ввалился разъяренный Чон, ни когда его отправили на откровенно невыполнимое задание. И даже когда его после буквально собирали по кусочкам, тоже. Просто запомнил и сделал выводы: не связываться с богатыми капризными дамочками и не недооценивать мстительность власть предержащих. Даже шрамов не осталось, спасибо достижениям медицины космической эры. Только недоумение – зачем богатой наследнице выбирать в качестве первого мужчины случайного охранника, имени которого она даже не спросила, а не одного из ее проверенных вдоль и поперек поклонников?

Лиам тогда решил, что женская душа потемки, и выкинул из головы и ситуацию, и Софию. Чтобы семь лет спустя снова ломать голову: о чем эта женщина вообще думает?!

Соня Белозерова
Шинада болтается в пустоте космоса как огромная сахарная голова из исторических голофильмов о докосмической эре Земли-0. Города казажутся вкраплениями грязи, а подернутые зеленой каймой побережья – плесенью на ней же. Правда, я вовсе не уверена, что сахар подвержен плесени. И несколько минут гоняю эту мысль в голове, старательно отвлекаясь от грядущих проблем.

В этот раз я беру с собой куда больше персонала. Программа отличается от той, что была на Лазурите, на ночь мы здесь не останемся, всего лишь обзорная экскурсия по планете, посещение достопримечательностей, обед в аутентичном ресторане, рынок и лавочки, ужин и закат в пустыне как вишенка на торте. Несмотря на краткость программы, обязательно кто-нибудь потеряется, опоздает, станет жертвой местных воришек…

Но Таше, которая пританцовывает в ожидании первой высадки на планету, я этого пока не скажу. Пускай хоть у кого-то из нас будет праздник.

— Не понимаю! – душераздирающе стонет Таша, валясь на койку рядом со мной. – Категорически!

Дружим мы не первый год, с самого поступления в Эдемский институт туризма, а потому я прекрасно знаю, что пытаться игнорировать ее в таком настроении бессмысленно и опасно для нервной системы. Таша будет стенать, страдать, потом дуться и обижаться. В итоге я же останусь виноватой и буду долго и упорно вымаливать прощение конфетами и билетами в голотеатр. Поэтому я откладываю портком, разворачиваюсь к подруге и изображаю внимание.

— Почему ты, имея полное право ходить в чем хочешь, не вылезаешь из этих дурацких форменных комбинезонов?! – в ее голосе столько страдания, что я с трудом удерживаю на лице серьезное выражение.

Я-то думала, что-то случилось, а ничего нового. Этот спор повторяется в разных вариациях на протяжении последних семи лет с печалящей меня регулярностью.