Книга В сердцах холодный лед, страница 89 – Ольга Токарева

Размазывая ладонями, бегущие по щекам слезы, всхлипывая, жевала траву и с блаженством в груди поглядывала на ошарашенные лица тетушек.

Кавис почему-то поглядывала на меня с довольным лицом и искрами смеха в глазах.

Прожевав очередную порцию гербария, шмыгнув носом, решила уточнить у бабушки. Что за яд мне все-таки подсунули?

— Ба. Так чем меня отравили?

— Понятия не имею, чем тебя канцлер травил. Но первенца ты у него из-под носа знатно увела.

Я так и застыла с травой во рту, не понимая, о каком первенце она говорит.

— Неужели так и не поняла, что у тебя мальчик будет?

— Какой мальчик? Ба, ты чего-то путаешь, — не сдавалась я.

— Бедная наша красавица! — подлетев, Кавис заключила меня в объятия. — Наша ты страдалица. Ты беременна. У тебя будет сын.

— Нет, — зашептала я, качая головой. — Этого не может быть. Он же вытравил… Я помню. Мне было очень больно вот здесь, — я приложила руки к животу и, не выдержав нахлынувших чувств, вновь разрыдалась.

— Ну чего ты плачешь, наша девочка? Радоваться должна. Мамой будешь.

Прекратив плакать, я переводила не верящий взгляд с тетушек на бабушку.

— Ба… как такое возможно?

— А об этом ты лучше у своей Уфы спроси. Уж она-то наверняка знает ответ на твой вопрос.

Заглянув в себя, встретилась с хитрым прищуром черных глаз змеи.

— Уфа! — завыла я. — Ты не представляешь, что ты для меня сделала. Ба… я буду мамой. У меня будет самый лучший на свете малыш. Мой малыш! — закрыв лицо руками, я разревелась, но теперь это были слезы непередаваемого счастья.

Мне было сложно поверить в чудо материнства, осознать и принять тот факт, что моя мечта взять на руки своего первенца исполнится. Не знаю, сколько бы я так просидела, погруженная в свое счастье, если бы не восторженные слова Симоры: — Ой! Если Киара беременная, то теперь герцог Арвайский женится на ней.

Резко прекратив плакать, я мгновенно обхватила низ живота, а мысли, как кадры из кинофильма, подкидывали запечатленные на них счастливые моменты. «Вот я лечу к Аргаиру на встречу, чтобы сообщить ему радостную новость. Он смотрит на меня своей синевой глаз, и в них отражаются всполохи счастья. Герцог подхватывает меня на руки и кружит, кружит, весело смеясь. И я смеюсь от ликования в душе и понимания, что теперь все изменится. Мы будем вместе, и у моего ребенка будет отец».

Вскинув голову, обвела призраков восхищенным взором. Но, встретившись с глазами бабушки, в которых отражается мудрость прожитых лет, с моего лица медленно сошло недавно пережитое упоение.

— Ба, я такая восторженная дурочка.

— Нет, дитя. Дурости в тебе нет и грамма. Твое сердечко еще болит, и вопреки здравому смыслу, разум тянется к мужчине, которого ты любила.

— Ты права, — опустив взор в пол, тихо прошептала я. Взгляд зацепился за банки, стоящие между ног. — А зачем две банки?

Плечи Кавис задергались от смеха.

— Все очень просто. Гербарий, как ты говоришь, из этих емкостей пробуют на вкус только беременные. А для всех остальных он пахнет протухшими яйцами. Травкой из первой банки любят полакомиться женщины, которые ждут девочку, ну, а со второй, естественно, мальчика.

Я вновь обхватила низ живота руками, губы сами разошлись в сияющей улыбке.

— Мой малыш такой крохотный, но я его безумно люблю и все сделаю, чтобы он рос счастливым и ни в чем не нуждался.