Книга В сердцах холодный лед, страница 74 – Ольга Токарева

— Это тебе подарок.

Я с удивлением смотрю на квадратную коробку, предназначенную для ювелирных украшений. Оказывается, так была увлечена глазами Аргаира, что не увидела, чем занята одна из его рук.

— Мне? — удивленно спрашиваю я, а сама уже замираю в предвкушении.

Открыв крышку, Аргаир взял невероятной красоты ожерелье из платины, украшенное россыпью старинных бриллиантов. Уж старину и под лупой проверять не надо, ее издалека видно.

Пустив ожерелье по моей шее, защелкнул застежку. Затем подхватил из коробки серьги, выполненные в тон колье, и аккуратно вдел швензу в мочки ушей.

Подведя меня к зеркалу, дал полюбоваться на отражение и игру бриллиантов.

— Ты восхитительна.

Ощущая прохладу драгоценного металла и камней, осторожно дотронулась пальчиками до ожерелья. В моем тайнике имелись коробки с комплектами, но ни одно не могло сравниться с красотой, надетой сейчас на мне.

— Оно очень красиво, — прошептала я.

— Это родовые драгоценности. Их надевала моя мать. Авигель решила, что из всех невест и фавориток лишь ты достойна их носить.

Пальцы замерли. Слух резанули слова: невесты и фаворитки. Мои глаза заметались по отражающемуся в зеркале лицу Аргаира, ища в нем подтверждение и опровержение брошенной фразе. Только разум уже кричал, а внутри все сжималось и покрывалось холодом от отведенного для меня места.

— Выходит, для меня ты приготовил роль фаворитки, — голос дрогнул, но я нашла в себе силы продолжить разговор. — В жены выбрал богатую и родовитую. А для меня, решил, и ожерелья хватит. Буду сиять, как новогодняя елка.

— Киара. Не начинай. Ты должна понять, что я не могу связать себя узами брака с порченной девушкой.

Его слова резанули по сердцу хуже раскаленного железа. Лава медленно стала растекаться в районе груди, потекла горячими потоками по венам и жилам.

— Продолжай! — голос предательски сорвался на хрип.

— Что продолжать, Лив?..

— Не смей так меня называть!

Мое имя, произнесенное им, подействовало на меня, как ушат ледяной воды. В груди стала закручиваться бушующая ярость, и я пытаюсь сорваться на крик.

— Сцен не устраивай. И скажи, зачем ты все портишь. То, что я женюсь на графине Юравской, ничего не значит. Ты одна у меня. Одна.

Аргаир делает рывок ко мне. Обхватив, прижимает к себе и начинает покрывать лицо поцелуями, но, поняв, что я не отвечаю на его страсть, отстранился.

— Пойми. Я не могу пойти против воли дяди… Пойми, наконец. Я канцлер. Я не подвластен себе. Чем тебе плохо быть фавориткой? После свадьбы с Юравской я буду только с тобой.

В недоумении хлопаю глазами. Скулы мгновенно сводит от подступившей тошноты. Проглотив вязкую слюну, смотрю в глаза человеку, которого полюбила, и, наконец, понимаю, насколько я безголовая дура.

«Почему это происходит со мной? Чем я провинилась перед Вселенной, что она постоянно соединяет меня с мертвыми, ни на что неспособными душами. Господи, как же больно».

Не знаю, откуда, но у меня хватает сил сказать ему:

— Спасибо, что замок не попросил продать.

Увидев недоумение на лице герцога, продолжаю: — Аргаир, ты вроде взрослый, самостоятельный мужчина, но, к сожалению, полный идиот, — тяжко вздохнув, на прощание прохожу пальчиками по золотым пуговицам камзола. Подняв голову, смотрю до боли любимые синие, как бушующее море, глаза. Пытаюсь улыбаться, но понимаю, что улыбка выходит кривой. — Не задела я струны твоей души. Не стала той самой, единственной на свете, из-за которой можно отказаться от мягких покоев, должности, короны. Прощай.