Книга В сердцах холодный лед, страница 25 – Ольга Токарева

С расширенными в страхе глазами она замерла на доли секунды и бросилась ко мне. Упав на колени, приподняв голову, стала вытирать мое мокрое от слез лицо подолом своего платья, приговаривая: — Девочка моя, что с тобой стряслось. Скажи, скажи, моя хорошая, где у тебя болит?

Я выгнулась и согнулась в очередном спазме.

— Мам… живот сильно болит.

Пережитые события сегодняшней ночи нахлынули лавиной. Воспоминания, как убиваю сначала одного душегуба, затем его подельников, пронзило разум острой болью. Мышцы тела натянулись, словно тетива. От боли я не могла пошевелиться. Из моего горла вырывались только хрипы и стоны. В какой-то момент почувствовала, что скованность тела медленно уходит, и вот тогда я дала волю своим эмоциям.

Я каталась по полу и кричала, всаживала пальцы в волосы, лицо, выла и вскоре затихла у матери на коленях. Некоторое время мои рыдания переходили на всхлипывания и постепенно затихали. Меня бросало то в жар, то в холод. Трясло так, что Ярима едва удерживала меня в своих руках. Вскоре тело сковал озноб, захватил в свои лапы и ни в какую не хотел отпускать. Ощущение ползущего по щекам морозного узора и инея на ресницах заставляло сердце сжиматься в страхе. Прижимаясь к матери, к ее человеческому теплу, тянулась душой и телом к единственной женщине, любящей меня. Отдавшей мне всю свою материнскую любовь. Ее ласка и забота в очередной раз вернули меня к жизни. Я тянулась к источнику любви и нежности — ласке, зная, что найду утешение своей исстрадавшейся душе: — Мам… мамочка, — шептала я, постукивая зубами от охватившего тело холода. Прижимаясь все сильней к материнской груди, шепча: — Я их уб-б-ила… уб-б-ил-ла… убила…

Сколько времени продолжалась мое осмысление убийства, не знаю. Но в какой-то момент меня неожиданно отпустило. Навалилась какая-то апатия и бессилие. Холод, разжав лапы, выпустил из своего плена, опустошив мои жизненные силы. Ощутив себя беспомощным ребенком, всхлипывая и тихонько плача, прижавшись к матери, прислушивалась к ее журчащему ласковому голосу.

— Ливия… девочка моя… пойдем в комнату. Ляжешь на диван. Я дам тебе капли, ты уснешь, а когда проснешься, тебе будет намного легче, — шептала Ярима, глотая слезы, прижимая к себе дорогое сердцу дитя. Бережно проходя ладонью по вздрагивающей от плача спине дочери.

— Ей сейчас нельзя никакие зелья пить.

Услышав голос Кавис, шмыгнув носом, отстранилась от матери, и наши с ней лица, обращенные к призраку, застыли в немом вопросе: почему?

— У нашей красавицы откат. Убить людей не так просто. И если первый раз ты защищалась и приняла смерть преступника как само собой разумеющееся. То убийство сразу троих, пусть и нелюдей, произвело на тебя душевное потрясение. Внешне ты, быть может, и храбрилась, а вот внутренне после того, когда осознала, что ты сделала, вот тогда тебя и скрутило. К тому же, девочка моя, почему магию в себе удерживаешь? Она рвется из тебя, а ты ее назад и замораживаешь. Так можно и сгореть.

Тяжко вздохнув, я опустила взор в пол и решила поделиться своими страхами с бабушкой. Посчитав, что она самая мудрая из всей нашей компании.

— Я боюсь. В нашем мире магии не было. Она для меня — странное явление. Каждый раз, при любом ее проявлении, меня одолевает неосознанный страх. Ба... понимаешь, меня мгновенно охватывает паника. От моего внутреннего гнева вспыхивают шторы. А если я не смогу управлять тем, что вырвется из меня? Покалечу людей. Это так страшно.