Книга В сердцах холодный лед, страница 107 – Ольга Токарева

«— Аргаир. До меня дошли сведенья, что ты до сих пор не уведомил Киару Корхарт о том, что пять знатных графских семей изъявили желание принять ее в свой род.

— Я не посылал письма графине Корхарт. Дал ей время для стабилизирования магических стихий. И есть еще причины, из-за которых не тороплю события. Жду, когда Кипра поймет и придет к единственному правильному решению. И я люблю эту женщину и не представляю, как отдать ее другому мужчине.

— Ты думаешь, мне есть дело до твоих чувств. Прежде всего, тебя должны волновать государственные вопросы, а уж потом личная жизнь. Эта девочка, чтобы прикрыть свой позор, должна радоваться нашему предложению.

— Гариар именно так я и думал буквально несколько дней назад, предложив Киаре стать моей фавориткой. Но время идет, и у меня складывается впечатление, что девушку меньше всего волнует потеря целомудрия и мнение высшего общества. Не понимаю, откуда это своеволие и бунтарство. Любая другая на ее месте, побывав в лапах насильников, впала бы в депрессию или лила слезы сутки напролет. А Ливин Корхарт, пройдя через трагические испытания, как будто перевернула свое мышление о жизненных ценностях. Ей нет дела, о чем шепчутся за ее спиной. И боюсь представить, как она воспримет новость о вмешательстве в ее личную жизнь. На мой взгляд, нам не стоит торопить события.

— Аргаир… мальчик мой. Графиня Корхарт юная влюбленная девушка, обиженная на твое решение сделать ее своей фавориткой. И не надо ей приписывать тех качеств, которых у нее нет. Подумаешь, оскорбилась! А чтобы у нее больше не теплилась надежда, что ты изменишь решение, сыграем свадьбы.

— Я не рассчитывал так рано…

— Знаю, хотел еще с месяц в холостяках походить, но не получится. Юровской так не терпится стать герцогиней. На лицо тебе запрыгнула, горячая штучка достанется.

Гариар зашелся в хохоте, и Аргаир отчетливо слышал проскальзывающие нотки злорадства.

— Могу уступить право первой ночи.

Тармийский резко замолк, прищурившись, буравил племянника взглядом темно-синих глаз.

— Не переходи границ. Не посмотрю, что ты мой кровный родственник. Завтра королевском дворце сыграем две свадьбы. Хватит, и так затянули. И смотри мне. Не вздумай что-либо выкинуть. Не посмотрю, что ты мой племянник. Женись, а потом заводи себе хоть гарем. Считаю на этом наш разговор оконченным».

Подойдя к секретеру, Аргаир открыл дверцу, окинув пустым взором ряд бутылок с вином и более крепким алкоголем, понял одно: хочется напиться до чертиков в глазах.

Взяв бутылку рома и классический стакан без ножки с толстым дном, направился к своему любимому месту. И так погрузился в свои мысли, что в памяти не остался момент, как откупорил бутылку и налил себе рома.

Очнулся от жжения в горле и желудке. Рот наполнился сладким послевкусием аромата карамели, специй и миндального ореха. Поднеся стакан к глазам, канцлер некоторое время рассматривал коричнево-янтарную жидкость. Осушив залпом остатки крепленого напитка, герцог откинулся на спинку кресла и, закрыв глаза, ощущал, как постепенно исчезали внутренние запреты и барьеры. Уходило напряжение, наполняя организм легкостью и сексуальным влечением к одной очень упрямой девушке.

Канцлер до сих прибывал под впечатлением увиденных воспоминаний у музыкальной группы «Звезды миров». Он и подумать не мог, что его малышка будет выступать перед толпой. Одно дело показать талант в Королевском театре. Восхитить пением королевскую чету и высшее общество. Другое — петь для людского скопища, большая половина которых состояла из нищебродов. И не просто петь, а еще танцевать, плавно качая бедрами и плечами, выставляя напоказ белоснежную кожу, по которой он столько раз гулял губами. Обрадовало и то, что мужская часть музыкального коллектива Киары питала к ней лишь любовь, как к руководителю. Восхищались ее талантом, голосом и креативным мышлением.