Книга Все это было с нами как во сне, страница 99 – Ольга Токарева

После Банка решила пройтись по ювелирным лавкам. Начатое дело в Марвайском государстве дало отличный прибыльный результат. Меня влекли не деньги. Взгляд радовался, когда смотрела на очередную свою задумку, воплотившуюся в ювелирном украшении.

Увидев вывеску на ювелирной лавке «Продается», я, не раздумывая, вошла в помещение. К счастью, никакой порчи не было. Хозяин лавки не стал скрывать, из-за чего решил расстаться с любимым детищем. Война. Ее исход не знал никто. Ямар Щенскевский решил уехать в Кувайское государство к дочери. Ямар был мужчиной крепкого телосложения. На вид ему было лет шестьдесят. Привычкой у него было поглаживать свои пышные усы. Во взгляде голубых глаз не было хитрости или лукавства. Тем он меня и подкупил. Я без раздумий решила расстаться со ста миллионами. Лавка была действующей. Три подмастерья исправно выполняли свою работу. Оставалось найти управляющего лавкой.

— Господин Щенскевский, я без торга куплю у вас ювелирную лавку, но с небольшим условием. Вы на некоторое время останетесь выполнять свои прежние обязанности. Сами понимаете, не могу я вот так довериться незнакомому человеку. Если вы согласны с условиями, можем отправиться к стряпчему и оформить договор купли продажи. Там и обговорим вашу оплату на должности управляющего.

Щенскевский, практически не раздумывая, согласился. А я посмеивалась про себя, понимая, пока Ямар не подозревает, что ни к какой дочери он не поедет. Ну не сможет устоять ювелир перед новшествами ювелирных украшений. А их у меня предостаточно.

После оформления сделки в конторе мы с ювелиром направились в Банк. Я перевела на счет Ямара Щенскевского оговоренную сумму, радуясь, что так быстро решила вопрос с покупкой ювелирной лавки.

Распрощавшись с Ямаром, поняла, что ужасно проголодалась. Чтобы не терять время, решила перекусить в ресторане. Если честно, была поражена, увидев, что в заведение общественного питания заходят как семейные пары, так одинокие люди, независимо от пола.

В Сурманианском государстве явно виделся прогресс развития общества. Несовершенных девушек не прятали по домам. Они свободно разъезжали в экипажах или прогуливались по аллеям парка.

Остановившись у входа в ресторан, обратила внимание на стоявших чуть вдалеке и просящих милостыню двух девочек лет восьми. Одежда на них была старенькой, но чистенькой. Их худенькие ручки держали лист бумаги и большую кружку из меди.

Я направилась к девчушкам. Остановившись напротив, прочитала надпись на самодельном плакате.

«Приют Матушки Мариан просит у граждан помощи. В это тяжелое время дети остались без поддержки покровителей. Не дайте детям умереть с голода. Помогите, ради Единого, кто чем может».

В носу мгновенно защипало. Едва справившись с проступившей на глазах пеленой слез, погладила одну из девочек по волосам. Обратив внимание на пару медяков в кружке, тяжко вздохнула.

— Что вы кушали сегодня? — задала первый интересующий меня вопрос.

— Утром кормили кашей на воде и по кусочку хлеба дали, — пропищала светловолосая малышка.

— Ясно. Сворачивайте ваш плакат, поедем на рынок, закупим продуктов, а потом покажите, где ваш приют находится.

Радужное настроение от сделки быстро улетучилось. Всю дорогу едва сдерживала себя, чтобы не разрыдаться. А вот оказавшись в приюте, уже не сдерживала бегущих по щекам слез, когда директор детского сиротского заведения, она же Матушка Мариан, рассказывала, как с началом войны стало тяжело выживать.