Книга Три дня нашей страсти. Во власти Змеиного леса, страница 17 – Лера Виннер

Он уже не брал, а откровенно трахал — горячо, требовательно, неистово. Не было больше нужных, чтобы распались меня до полного безумия, игр. Не было деликатных и таких интимных прикосновений, после которых невозможно стало ему не поверить.

На их место пришло нечто первобытное, животное, жуткое. Уже не власть леса, а его власть, неоспоримая и безграничная.

Мне чудилось, что без его позволения я не смогу больше даже дышать, а он продолжал, продолжал и продолжал, пока я не закричала. Отчаянно, пронзительно, коротко.

И стало вдруг так хорошо.

Перестало быть страшно заполошно шептать его имя, самой отчаянно подаваться навстречу, встречая очередное его движение, принимая его глубоко в себя.

Так глубоко, что я бы даже не помыслила.

Ещё не отошедшее от двух потрясающих оргазмов тело откликалось медленнее, и Эйдан немного сместился, меняя угол, вырывая у меня новый крик.

Эхом мне ответил еще один такой же, донесшийся явно издалека, и я распахнула глаза.

Зв мокрыми ресницами оказалось ничего не видно, но девушка, кем бы она ни была… Девушка, которая досталась лесу, девушка, которую, вероятно, брали сразу несколько таких же существ, как Эйдан…

Она кричала так, словно наконец-то дала себе волю.

Я услышала её снова, а потом всё стихло, а Эйдан утроил усилия.

Я едва не вывернула обездвиженную руку, но так и не сумела потянуться к нему, а сердце зашлось так сладко.

И воздух закончился, когда он начал ласкать меня пальцами снова, выстроил единый ритм.

Эти движения внутри и снаружи заставили потерять последний разум.

Я кусала губы, но всё равно кричала под ним снова, и снова, и снова, пока очередной крик не перешёл в короткий и облегчённый полувздох-полухрип.

А потом немыслимое, недопустимое для человека удовольствие захватило меня в третий раз.

Изнемогая от него, от стыда, от трепета перед тем, насколько зависима оказалась от чужой воли, я запрокинула голову, выстанывая что-то нечленораздельное.

А Король Змеиного леса вдруг сжал мою руку.

Он переплёл свои влажные из-за меня пальцы с моими, дрожащими, и это было так… грязно. И вместе с тем — так хорошо.

Как если бы мы доверяли друг другу настолько безоговорочно, что отпала нужда в приличиях и смущении. Как будто достигли того уровня близости, на котором никому не придет в голову осудить или презирать другого.

Трава и ветер продолжали ласкать моё тело, лес пел, и я чувствовала его так хорошо, так тонко. Эйдан лежал рядом и смотрел на меня изумрудными змеиными глазами.

— Не боишься меня?

Он едва заметно, но улыбался, а я была настолько вымотана, что едва смогла повернуть голову.

Он был очень красивым. Сейчас — слегка растрёпанным, не таким идеально-сдержанным, как у коробки с пластинками в магазине.

Человек и нелюдь одновременно.

— Нет.

— Почему?

Эйдан удивился так искренне, немного устало, что я все-таки улыбнулась ему в ответ:

— А разве должна? Ты король-самодур и можешь бросить меня в подземелье или пороть за недостаточное почтение?

А ведь он, наверное, и правда мог, но прямо сейчас даже это меня не пугало.

— Ты не страшный. И совсем не похож на короля. Не седой, и бороды у тебя нет.

Я несла полную чушь, но он над чем-то засмеялся, а потом погладил моё лицо так ласково.

— Это хорошо, красавица. Я устрою тебе три потрясающих дня в моём лесу.