Книга Самая длинная ночь в году, или В объятиях Зверя, страница 95 – Ани Марика

— Наконец-то ты моя, — замечает тихо, аккуратно снимая с головы венок.

— А ты мой, — облизываю губы и дрожу, словно девственница в первую брачную ночь.

— И так будет всегда, — твёрдо и немного угрожающе цедит и, опустившись на одно колено, тянет за сапог.

В комнате лёгкий полумрак, в подсвечниках свечи горят, отбрасывая наши тени. В воздухе витают ароматы хвои и сосновых шишек. Гор неспешно раздевает меня. И в этом ритуале больше интимности, чем в страстном срывании одежды друг с друга.

Его руки касаются везде, ласково оглаживают и скользят выше. Я вся дрожу, стою перед ним совершенно нагая. Задыхаюсь от нетерпения и желания. Мужские ладони грудь накрывают, сжимают между пальцами затвердевшие соски. Стоном давлюсь и, запрокинув назад голову, прикрываю глаза.

— Какая ты красивая, Зараза, — урчит Гор, шумно втянув воздух.

Вздрагиваю от горячих губ, что прижимаются к шее. Наши губы сталкиваются в поцелуе, и мир переворачивается. Муж на руки подхватывает и укладывает на кровать. Нависает и жадно целует.

Касается. Касается везде. Его руки повсюду. Гладят, сжимают и трут. Разносят по венам возбуждение. Воспламеняют и топят в сладостных ощущениях.

Я мечусь по простыням, к себе притягиваю, в волосы зарываюсь, за ворот рубахи тяну, желая раздеть мужа. Но он совершенно не помогает.

Проложив цепочку поцелуев, Гор втягивает острую вершинку в рот. Прикусывает до вспышек под закрытыми веками. Его ладонь оглаживает живот и уверенно скользит между ног.

Пальцами по влаге проезжается, вырывая грудной стон. Всхлипнув, пытаюсь свести ноги, но муж коленом прижимает к постели, не позволяя двигаться. Давит и доводит до исступления.

Отрывается от губ и, нависнув, смотрит в глаза.

— Моя. Навсегда, — повторяет, светя иссиня-чёрными глазами.

Киваю, царапая шею. Мужчина отстраняется, а меня пустота окутывает. Всего на миг, на пару секунд. Зябко ёжусь, привстаю на локтях. И тут же, охнув, падаю обратно.

Неандерталец налетает, наваливается. Совершенно голый, горячий и мой. Жадно целует, языком проникая в глубину рта, шире ноги мои разводит. Пальцами в бёдра впивается и на всю длину толкается.

Меня всю изнутри распирает. Выгибаюсь, поцелуй прерываю, голову выше задираю и воздухом давлюсь. Слепо корябаю по литым мышцам. Его катастрофически много. Помню ведь булаву здоровенную.

Гор даёт мне привыкнуть к себе, целует шею, ласкает языком кожу, слизывая капельки пота. Плавно отстраняется. Впиваюсь ногтями в плечи. Не желая его отпускать. И вскрикиваю от нового толчка.

Муж постепенно задаёт свой темп и теряет голову. Вбивается безжалостно, оставляет на нежной коже поцелуи-укусы. Сильнее смыкает пальцы, отпечатками клеймит.

Я, как настоящий зверь, рычу, бёдра навстречу вскидываю. С неменьшим пылом отвечаю. Вся горю и мечусь под ним. Кусаю в ответ прямо в шею. Совершенно необузданно, до металлического вкуса на губах.

Гор, рыкнув, отстраняется на вытянутых руках. Смотрит ошалело и возбуждённо.

— Пометила меня, моя лисица, — выдыхает сквозь зубы.

Улыбаюсь и тянусь сама. Наши губы сталкиваются в новом ошеломляющем поцелуе. Муж стон выпивает и грубо, с громким шлепком толкается.

Вокруг нас кружится серебристо-белая дымка. Магия ведьмака искрит, трещит и льётся в меня. Гор продолжает двигаться. Дико, необузданно.