Книга Самая длинная ночь в году, или В объятиях Зверя, страница 52 – Ани Марика

Грубо перехватываю, Вика вскрикивает, но не успевает ничего сделать. Я целую её. Кусаю пухлые уста, языком толкаюсь, разгоняя по венам жар желания.

Кулачками лупит, упирается, но быстро откликается. Судорожно вздохнув, отвечает. Холодные пальцы давят на плечи. Теснее притягивают.

Зарывшись в волосы, отпускаю собственную магию в неё. Наполняю светлой энергией, вылечить или отстрочить болезнь хочу. Чтобы дождалась своих истинных. Чтобы прожила долгую жизнь в их объятиях.

Чем больше трачу магии, тем сильнее зверь захватывает в своё плен. Ведьма, что прокляла меня, забыла рассказать об одной особенности собственного проклятья. Чем больше я магичу, тем быстрее теряю человечность. Зверь вытесняет ведьмака.

За эти годы я старался не расходовать магию. Жил в скудных условиях. Но сейчас это отходит на второй план. Зачем мне силы ведьмака, если я не могу ими пользоваться в полной мере.

Девица в моих руках, обмякнув, отключается. Подхватываю удобнее и несу в деревню. Меня встречает Данко.

— Позаботься о ней, — вручаю ношу оборотню. — И сыновей верни. Хватит.

— Ты сдаёшься? — удивляется Данко.

Не отвечаю, сил больше нет сдерживать рвущееся проклятье. Отхожу подальше и сгибаюсь. Зверь захватывает полностью контроль над телом. Ломает кости и обрастает шерстью. Мы провожаем старца с нашей Заразой. Отступаем в лес, и медведь громко ревёт, оглашая всю окрестность рёвом от потери.

Зверь в ярости добирается до нашей избушки и разламывает всё, до чего добирается. Крушит каменное ложе, разрывает на мелкие куски шкуру. Печь уничтожает, стёкла разбивает. Лохань разламывает.

Добравшись до стола, срывает полотенце и съедает пирог. В бешенство приходит и в щепки превращает всю оставшуюся мебель. Боль пытается заглушить. Ревёт оглушающе. Сравняв избу с мёрзлой землёй, мы уходим в чащу лесную.

Вика

Просыпаюсь в незнакомой комнатке. Сонно оглядываюсь и жмурюсь от закатно-красного солнца. Интересно, где я опять? Или Гор к лекарке приволок? По общему состоянию мне намного лучше, чем вчера. Голова не болит, даже тяжести никакой не ощущаю. И мышцы не ноют. По ощущениям я хорошенько так проспала несколько дней.

Опять в окно смотрю на то, как уплывает за горизонт небесное светило. И странно, что неандерталец не вламывается и не торопит. Ему же до заката нужно в лес вернуться.

Память подбрасывает пикантные сцены собственных фантазий. Со стоном прячусь от них под пуховым одеялом. Насколько же развратное у меня подсознание. И насколько реалистичным были те глюки. Увидев утром Гора, даже грешным делом решила, что не приснилось мне это. В теле буквально циркулировала сладкая истома.

Стоило ему собственнически к себе прижать, как возбуждение вспыхнуло моментально. Но мужчина ни словом, ни делом не обмолвился. Значит, всё-таки сон? И почему сейчас меня это расстраивает?

Ещё и сорвалась на нём, хотя он никогда не обещал держать меня за руку и тем более быть рядом в трудные моменты. Он ничего не обещал, это я цеплялась за него… Дура.

От самобичевания отвлекает скрипнувшая дверь. Высовываю из своего укрытия нос и смотрю на зашедшую Аглаю в компании старца.

— Ты очнулась, — улыбается блондинка, — Привет, я тебе тут одежду принесла. Миро баню растопил. Через час ужин будет готов.

— Эм. Да, хорошо. Спасибо, — лепечу, не совсем понимая происходящего. — А где Гор? Ему в лес нужно ведь.