Книга Самая длинная ночь в году, или В объятиях Зверя, страница 50 – Ани Марика

В моём чувственном сне появляется третий. Он вырастает прямо над нами. Смотрит сурово, сдвинув брови на переносице. Ноздри трепещут, а губы аж побелели от силы сжатия.

От взглядов грозовых очей становится ещё жарче. В лёгких не осталось кислорода, хватаю ртом воздух и морщусь.

— Гор, — всхлипнув, тянусь.

— Зараза, — выдыхает сквозь зубы мужчина.

Резковато зарывается в волосы и рывком притягивает к себе. И накрывает губы жёстким голодным поцелуем. Сама обнимаю его, оплетаю торс ногами. Отвечаю с неменьшим жаром.

Его мозолистые шершавые пальцы грубовато массируют кожу головы. Тянут волосы так, что затылок покалывает. А губы неистово терзают мои. Внутренности жаром заполняют. Я поддаюсь этой агонии, мечусь в его объятьях. Каменная плоть задевает меня через тонкую материю.

— Гор, — хнычу тихо, чувствуя его булаву между ног.

Оторвавшись от губ, он долго и пытливо смотрит. Его лик расплывается перед глазами. Сильнее цепляюсь, не хочу прогонять эту фантазию. Сейчас я, как никогда ранее, ощущаю потребность в человеческом тепле. Ощущаю себя желанной, нужной, важной. Даже боль притупляется и появляется жажда.

— Пожалуйста, — не знаю, что именно прошу.

На краткий миг в его глазах появляется отчаяние. А после меня сметает звериная страсть. Новый поцелуй отбирает остатки кислорода, жаром наполняет всю меня.

Сорочка летит в сторону вместе с панталонами. Неандерталец наваливается, булавой своей скользит по мокрым складочкам, вырывая гортанный стон.

Выгибаюсь, шире ноги развожу. Впиваюсь остатками ногтей в литые мышцы плеч и спины. Теснее хочу быть. С пошлым шлепком Гор соединяет нас. До упора толкается, очередной стон срывая с губ. Аж из глаз слёзы брызжут.

— Бесы, — шипит мужчина, себя сдержать пытается.

Я уже не соображаю, по венам одно желание бежит. Потребность камнем давит на низ живота. Князь не спешит взять своё. Лениво двигается, раскачивается и целует. Бородой колючей нежную кожу раздражает. Касается везде. Гладит шершавыми пальцами, ласково так. Контрастом добивает окончательно.

Гор постепенно задаёт нужный темп и больше нет места нежности. Лишь дикая звериная страсть движет им. Он вколачивается мощно, быстро, глубоко. Меня всю скручивает, размазывает. Я умру. Умру в этой сладкой, горячей, дикой агонии.

С губ срываются стоны, эхом проносятся, кажется, по всему лесу. Гор шепчет разные, непонятные моему слуху, но не менее заводящие словечки. Заразой обзывает.

Мужчина продолжает остервенело двигаться. Хрипло стонет. Мне многого не надо. Чуть быстрее, немного глубже и меня разрывает. Дрожью всё тело бьёт. Дыхание срывается. Боль, что тупой иглой зудела в черепной коробке, отступает под лавиной освобождения.

Гор к своей разрядке приходит, наваливается на меня. Жарко дышит возле уха. Горячие мурашки по влажной коже запуская. Сладкая нега отправляет в долгожданное забытье. Я отключаюсь с блаженной улыбкой, крепко обнимая мощное тело одного неандертальца.

Белогор

Просыпаюсь на рассвете. Девчонка на мне совершенно голая спит. Улыбается сквозь сон, меня всего прошибает. Осторожно переложив малышку, выхожу на крыльцо.

Пальцы покалывает. И злостью накрывает. Ярость зудит и по венам лавой течёт. На себя злюсь. На ведьму, что проклятьем отравила. Из-за него я не могу быть с ней. Не могу любить ту, кто влезла в голову. Заполонила полностью не только мой дом, но и мысли, так что последние нервы вышибает к бесам.