Книга Самая длинная ночь в году, или В объятиях Зверя, страница 100 – Ани Марика

— Нет, про Царевну-лягушку! — не соглашается дочь и хитро на Гора смотрит. — Пап, а тебя мама вправду целовала как Царевну-лягушку?

— До сих пор целует по утрам, чтоб шкурой не оброс, — хмыкает муж, закатив глаза, швыряю в него подушкой.

— Иди уже, — бурчу и перевожу строгий взгляд на детей. — Быстро по кроваткам, и я вам новую сказку расскажу. Про Кощея Бессмертного.

— Яра ждать не будет. Сейчас проснётся и весь остров перебудит, — ворчит Гор и уходит к побратимам и самой младшей доченьке.

С улыбкой провожаю мужа, устраиваюсь удобнее в глубоком кресле. Малышня тут же взбирается ко мне на колени. Мои волчата-двойняшки обожают долгие обнимашки. Аврора глаза закатывает, прям как папаша. Она считает себя очень взрослой, и телячьи нежности не для неё.

Дочь укрывается толстым одеялом и, подложив под голову ладошки, внимательно смотрит на меня. Я же вновь разглядываю её родимые пятна на запястье и немного страшусь того дня, когда в наш дом явится один из троих суженых. Она, конечно, ещё молода и до восемнадцати лет точно никуда её не отпущу, но запретить истинным видеться тоже не смогу.

— Сказку, мам, — напоминает, пряча зевок в подушке.

— Быстро по кроваткам, — хлопаю сыновей чуть ниже спины. Мальчишки спрыгивают с колен и бегут к двухъярусной кровати.

Двойняшкам в этом году уже пять будет. Так быстро время летит. Я помню их такими крошечными комочками. А сколько седых волос появилось, пока они росли. Столько кризисов прошла, не сосчитать. Благо Лазарь, как наш альфа, очень хорошо умел на корню останавливать расшалившихся оборотней.

— Итак… — дожидаюсь, когда дети устроятся удобнее. — В некотором царстве, в дальнем государстве жил-был цесаревич...

Дети засыпают раньше, чем кончается сказка. Аккуратно поднявшись, укрываю их, целую в лобики и выхожу, прикрыв дверь. В нашей спальне Азур качает в колыбельке Ярину. Мою годовалую малышку, которая совершенно не спит, грызёт деревянную игрушку волка и разглядывает серебристые снежинки, что над её кроваткой запускает Гор.

— Мама! — лепечет, увидев меня. Тянет ручки.

— Не вот, — вздыхает князь, схлопывая собственную магию. — Почти уснула ведь.

— Мне уйти? — бровь выгибаю, подхватывая ребенка на руки.

— Нет уж, Пихточка. Раз пришла, теперь твой черед усыплять её, — усмехается Азур и со вздохом вытягивается на кровати.

Хихикнув, тоже взбираюсь на постель под бок к мужу. Укладываю под свой бок Ярину, песенку пою и похлопываю по спинке. Две минуты и ребенок спит.

— Видали, как надо! — гордо фыркаю.

— Ты её приучила, она теперь в колыбельке совсем не спит, — ворчит Гор.

Мысленно усмехаюсь. Знаю, почему мужья недовольны. Им с женой хочется понежиться. А какие тут нежности, когда малютка под боком лежит?

— Где Лазарь? — спрашиваю шёпотом, поглаживая спящего ангелочка.

— Выгуливает Потапыча, — отвечает Азур, зарываясь носом в шею и целуя в плечо.

Передёргиваю плечами, желая прервать ласку. Всё-таки малышка только заснула. По венам жар возбуждения вспыхивает. Закусываю губу и прикрываю глаза.

Потапыч — это наш ручной медведь. Я верю, что Боги дали ему второй шанс и пересилили в медвежонка, которого нашёл Гор двенадцать лет назад. За эти годы он вымахал в здоровенного зверя. Лесного княжича. И в нём проглядываются все повадки проклятого князя. Он любит обниматься, ворчит, ревёт, если что-то не нравится. Спит до полудня. И не любит чужаков. Всех с грозным рыком прогоняет. С появлением детей медведь очень рьяно их охраняет и заботится по-своему. Особенно сильная связь у него с Авророй. Наверное, потому, что они росли вместе.