Книга Дом Мод попаданки, или От стежка к подиуму, страница 5 – Александра Карлович

— Сколько тебе лет, Роберт? — пытаюсь втянуть в разговор ребенка и возможно добыть хоть немного информации.

Карету накренило вправо и где-то за стенкой раздалось кряхтение, а затем карета пришла в движение.

— Шесть, — односложно ответил ребенок и снова повесил голову.

— Эй, Роберт Сорваль, поднимайся с пола! Давай, иди сюда, рядом на лавку, — хлопаю я ладошкой по пустому месту рядом с собой. Лавка хоть и жесткая, и карету ужасно трясет, но всё же лучше, чем на грязном холодном полу.

Роберт недоверчиво хлопает глазами, но всё-таки поднимается, шатаясь на ходу, и плюхается рядом со мной.

— А меня зовут Елена Сергеевна, — приобнимаю я ребенка, чтобы он не свалился с узкой лавки. Он замирает и будто каменеет в моих руках и даже немного зажмуривается.

Да что же происходит? Неужели малыша никто не обнимает, не ласкает, не говорит теплых слов, что для него это странно и непривычно. Настолько, что он не знает, как ему реагировать? Ах да, он же сказал, что сирота, у него только дед. Но что там за дед такой? Еще крепче прижала к своему боку Роба, и он как-то сразу обмяк и всем телом доверчиво прижался в ответ.

Мое сердце дрогнуло. Он ведь еще совсем малыш. Что тут творится?

Остаток пути трясло ужасно, мы с Робом, крепко обнявшись, старались удержаться на неудобной лавке.

Наконец карета остановилась, и дверь резко распахнулась.

— Выходи по одному! И без глупостей! — визгливый крик просто вывел из себя.

Я первая направляюсь к выходу, ободряюще сжав холодную ладошку ребенка.

Запутавшись в платье, я едва не падаю, пытаясь нащупать ступеньку ногой.

— А ну пошевеливайся! — меня больно ткнули в бок.

— Эй! Вы что себе позволяете! А ну держите свои руки при себе! Разве мне уже предъявлены обвинения? Разве вина моя доказана? А как же презумпция невиновности? Или вы хотите лишиться работы за превышение должностных полномочий и неподобающее поведение? — гаркнула я на тощего типа с рыжими редкими усами в форме.

— Так ведь они видели... — заблеял тот.

— Так и я видела! На зрение не жалуюсь! Вас, как детей, обвела вокруг пальца банда воришек, оговорили ребенка, а вы и разбираться не стали! Лучше порепетируйте, как будете извиняться передо мной и господином Сорвалем!

Ну всё, меня разозлили! Скандал заказывали? Получите, распишитесь!

— Дамочка, проходите туда… Пожалуйста! — выдавил из себя красный как рак полицейский.

Я решила, что вот сейчас лучше прикусить свой язык и закрыть ротик, хотя оттуда так и рвались наружу всякие неприятные для этого усача словечки. Поэтому я подхватила под мышки выглянувшего из кареты Роба, помогая ему выбраться. Он с щенячьим обожанием посмотрел на меня, открыв рот от изумления. Я крепко взяла мальчишку за руку и, гордо расправив юбку, прошествовала за усатым.

Внутри здания, которое являло собой полицейский участок, было людно и шумно. Воздух пропах мужским потом и парами алкоголя, что резко ударило в нос.

За массивным столом у входа восседал дородный лысоватый мужичок в форме. Наш сопровождающий с прытью юной лани понесся к столу.

— Тут вот дамочку привез с мальчонкой. На площади люди на них указали, что, мол, украли, надо разобраться… — принялся объяснять рыжий.

— В камеру их, чего тут разбираться, — рявкнул здоровяк.

Роберт дернулся, как от удара, еще крепче сжав мою руку. Я поняла, надо срочно брать дело в свои руки.