Книга Двор Опалённых Сердец, страница 303 – Элис Нокс

— За цену, которую я НИКОГДА не заплачу! – выкрикнула я, и голос сорвался в крик. – Ты думаешь, я продам своего ребёнка? Моего ребёнка! Чтобы спасти себя?!

— Чтобы спасти Оберона, – поправил голос мягко.

— Иди. К. Чёрту.

Слова вырвались из груди, холодные и окончательные.

— Ты не понимаешь, – голос стал тише, но в нём появилась сталь. – Без моей помощи ты не выберешься. Умрёшь здесь. Оберон женится на Морриган. И всё, что ты пытаешься спасти, рухнет. Она вас убьёт.

— Тогда пусть рухнет! – выкрикнула я, и слёзы хлынули по щекам, горячие и яростные. – Но я не стану тем чудовищем, что продаёт собственного ребёнка! Ни за что! Ни за Оберона! Ни за весь гребаный мир!

Тишина.

Долгая, тяжёлая тишина.

А потом голос произнёс – медленно, задумчиво:

— Интересно… Ты выбираешь несуществующего ребёнка, которого может никогда не быть, вместо мужчины, которого любишь.

— Я выбираю не быть гнилым человеком! – рявкнула я. – Я выбираю не превращаться в монстра, каким бы заманчивым ни было предложение!

Пауза.

— А если Оберон умрёт? – голос стал мягче, но в нём звучало что-то опасное. – Если Морриган сделает с ним то, что обещала? Сможешь ли ты жить с этим знанием?

Сердце сжалось, боль пронзила грудь так остро, что я согнулась пополам.

Но я выпрямилась. Подняла голову. Вытерла слёзы тыльной стороной ладони.

— Да, – прошептала я, и голос дрожал, но был твёрдым. – Смогу, потому что я буду знать, что сделала всё, что могла, не продав душу. Не предав того, кто ещё даже не родился.

— Глупая девчонка, – произнёс голос, и в нём прозвучало что-то похожее на… уважение? Разочарование? – Благородная, упрямая, глупая.

— Может быть, – я повернулась к решётке, к рунам, что пульсировали тусклым светом. – Но это мой выбор.

— Тогда умри здесь, – голос стал равнодушным. – С чистой совестью, с благородством. Одна, забытая, бесполезная.

— Проваливай, – сказала я тихо, но в голосе была сталь. – И больше не возвращайся.

Смешок – тихий, почти грустный.

— Как скажешь, Видящая. Как скажешь.

Голос растворился в тишине.

И я осталась одна.

Несколько секунд я просто стояла, тяжело дыша, слушая, как сердце колотится в груди.

Потом опустилась на колени перед решёткой.

Руки дрожали. Голова раскалывалась. Тело кричало от боли и усталости.

Но я протянула окровавленные пальцы к ближайшей руне.

— Ладно, – прошептала я в темноту. – Тогда сделаю сама. Без твоей гребаной помощи. Кто бы ты ни был.

И начала распутывать магию.

* * *

Время растворилось.

Существовали только руны, боль и тьма. Я не знала, сколько прошло. Здесь, в глубине подземелья, не было ни окон, ни света, только вечная тьма и тусклое мерцание магии.

Я просто работала. Нить за нитью. Узел за узлом.

Каждая руна сопротивлялась. Некоторые распутывались относительно легко – минут за десять, за пятнадцать. Другие цеплялись за жизнь, отказывались поддаваться, и я тратила на них по полчаса, пока пальцы не немели, а в голове не начинало стучать так громко, что хотелось закричать.

Боль нарастала с каждой минутой. Голова раскалывалась, словно кто-то медленно вбивал гвозди в череп. Руки дрожали так сильно, что я едва могла держать их перед собой. Из носа пошла кровь – я вытерла её рукавом, размазав по лицу, и продолжала работать.

Девять рун я сломала. Потом десять. Одиннадцать.