Книга Двор Опалённых Сердец, страница 139 – Элис Нокс

«Ты найдёшь их, когда время замкнётся. Когда тот, кто потерял, наконец увидит. Когда пустая колыбель перестанет быть пустой.»

Слёзы текли по лицу – горячие, солёные, неостановимые. Руки сжались в кулаки так сильно, что ногти впились в ладони.

— Кто?! – Голос превратился в хрип, в рык, в отчаянный вопль. – Кто пел колыбельную до моей матери?!

Последний шёпот – такой тихий, что я едва расслышала, словно ветер донёс слова из другого мира:

«Тот, кто оплакивает дочь, которой никогда не было. Тот, чьё имя ты носишь, но не помнишь. Тот, кто ждёт триста лет.»

Тишина. Абсолютная. Давящая.

Фейри Забытых Слов исчезла – полностью, окончательно, словно её никогда не было. Только туман остался – густой, холодный, пахнущий дождём и забытыми могилами.

Я стояла посреди переулка, тяжело дыша, чувствуя, как сердце разрывается на части. «Тот, чьё имя ты носишь, но не помнишь.» Боже. Какое имя? Какое чёртово имя?!

Меня зовут Кейт. Кейт Морроу. Так записано в свидетельстве о рождении. Так звала меня мама. Так я представляюсь всю жизнь. Но… что, если это не моё имя? Что, если мама дала мне другое – чтобы спрятать, чтобы защитить, чтобы стереть следы?

«Она пела, чтобы спрятать тебя. Чтобы стереть следы. Чтобы никто не нашёл.»

Холод пронзил насквозь – ледяной, безжалостный. Ноги подкосились окончательно. Я вновь упала на колени – резко, больно, руки уперлись в мокрые камни, холодные, покрытые мхом.

И впервые за пятнадцать лет – с самой смерти матери – я заплакала. Не тихо. Не сдержанно. Навзрыд.

Рыдания вырывались из груди – болезненные, отчаянные, словно что-то внутри меня ломалось окончательно. Слёзы лились по лицу, капали на камни, смешивались с туманом.

Потому что мама знала. Она всегда знала. Она знала, что я не обычный ребёнок. Знала, что во мне течёт что-то, чего не должно быть. Знала, что кто-то ищет меня. И пыталась уберечь. Спрятать. Стереть следы.

Пела мне колыбельную каждую ночь – не просто песню, а заклинание. Защиту. Обет. «Я не отпущу тебя в их лёд.»

Но не смогла. Потому что от судьбы не убежишь. Потому что правда всегда находит. Потому что я уже здесь. С золотой меткой на запястье. С даром Видящей. С прошлым, которое я не помню. С триста годами, которых не должно быть.

Дыхание сбилось, превратилось в хриплые всхлипы. Я обхватила себя руками, сжалась, пытаясь остановить дрожь, которая проходила волнами – от затылка до пяток, неконтролируемая, отчаянная.

— Кейт?

Голос Оберона – низкий, встревоженный, яростный – прорезался сквозь туман, сквозь рыдания, сквозь хаос в голове. Резко. Жёстко. Словно удар.

Я подняла голову, вытерла слёзы тыльной стороной ладони – бесполезно, они всё равно текли. Он стоял в дверном проёме лавки – высокий, широкоплечий, силуэт, вырезанный из тьмы. В руке – кинжал в ножнах, блестящий даже в тусклом свете. На лице – ярость. Не холодная. Горячая. Первобытная.

Золотые глаза метнулись к переулку – быстро, внимательно, оценивающе, ища угрозу. Сканировали туман, тени, каждый угол. Потом вернулись ко мне. И что-то в них потемнело. Зрачки расширились. Мышцы напряглись – каждая, от плеч до кистей, готовые к бою, к защите, к уничтожению.

— С кем ты разговаривала? – Голос был тихим. Слишком тихим. Опасным. Каждое слово взвешено. Контролируемо. Но я слышала то, что скрывалось под контролем – ярость, готовую вырваться наружу.