Онлайн книга «Двор Опалённых Сердец»
|
Нормальная жизнь. Совершенно обычная. Я встала, подошла к полкам. Начала изучать корешки книг – старые, потрёпанные, на языках, которые я не знала. Латынь. Что-то похожее на древнегреческий. Руны. Пахло старой бумагой, пылью, чем-то сладковатым – ванилью или сандалом. Потом взгляд упал на свитки – аккуратно сложенные, перевязанные лентами. И склянки. Десятки склянок – с жидкостями, порошками, чем-то, что светилось изнутри. Любопытство заело. Я потянулась к одной – маленькой, с серебристой жидкостью внутри… И услышала пение. Тихое. Мелодичное. Доносящееся откуда-то из глубины туманного переулка. Женский голос – низкий, бархатный, наполненный теплом и печалью одновременно. «Спи, Моё дитя из янтаря… Спи, Дитя туманного царя…» Мир перевернулся. Воздух вышиб из лёгких – резко, жёстко, словно кто-то ударил меня в солнечное сплетение. Комната закружилась. Сердце рвануло вперёд, застучало так громко, что я слышала его в ушах, в горле, в кончиках пальцев – а потом замерло. Полностью. Безжалостно. Словно кто-то сжал его ледяной рукой. Нет. Этого не может быть. Но я знала эту песню. Боже, как же я знала эту песню. Каждое слово. Каждую ноту. Каждый изгиб мелодии, который врезался в память так глубоко, что я чувствовала его костями, кожей, чем-то глубже – там, где живут воспоминания, которые не умирают. «Пусть твой сон баюкает дождём, Пусть твой путь сияет огоньком…» Пальцы разжались сами собой. Склянка выскользнула, упала на пол – не разбилась, только тихо звякнула. Я шагнула к двери. Потом ещё один. Ещё. Медленно. Неосознанно. Словно меня тянула невидимая нить, обмотанная вокруг рёбер, вокруг сердца, тянущая, тянущая, тянущая… Дверь распахнулась под моими руками. Холод ударил в лицо – влажный, пронизывающий, пахнущий дождём и чем-то древним, забытым. Туман сгущался в переулке, клубился у земли, поднимался выше, закручивался, словно живой. А голос продолжал звучать – тихо, проникновенно, разрывая что-то внутри меня на куски: «Я ладонью прячу ветер злющий, Шёпотом сплетаю тебе лучик… Капли на ресницах – мой обет, Чуждой сказке хода в сердце нет…» Воспоминание обрушилось волной. Не постепенно. Не мягко. Как цунами. Резко. Жёстко. Вырывая землю из-под ног, утаскивая вниз, под воду, туда, где не хватает воздуха. Четыре года. Может, пять. Я лежу на диване, укрытая пледом, который мама вязала сама – серым, мягким, пахнущим мятой и чем-то сладким. Ванилью, наверное. Или мёдом. Мама сидит рядом. Её рука гладит меня по волосам – медленно, нежно, пальцы скользят сквозь пряди, массируют кожу головы, и это так успокаивает, что я чувствую, как веки тяжелеют. Она поёт. Тихо. Только для меня. «Спи, Моё дитя из янтаря… Я твой берег, Ты моя заря…» Её голос дрожит. Я слышу. Даже в полусне. Слышу, как что-то ломается в нём на последнем слове. Как он становится хриплым, надтреснутым. — Мама, – шепчу я сонно, зарываясь лицом в подушку, – а кто такой туманный царь? Она замирает. Рука на моих волосах останавливается – на секунду, на две, на вечность. Я чувствую, как её пальцы напрягаются, сжимаются, потом медленно расслабляются. Она снова гладит меня по голове – осторожно, словно боится, что я сломаюсь. Словно я сделана из стекла, из тумана, из чего-то хрупкого, что может исчезнуть. |